1. Патернализм. В данном случае это означает потребность в единоличном правителе в роли отца (Батюшка-царь, отец всех народов – Сталин), сочетающем в едином лице отцовство и сильную или даже неограниченную власть, – в вожде или хозяине. В царской России господствовал девиз «За веру, царя и отечество!»; в Советской России наиболее популярным был призыв «За Родину и Сталина!», в постсоветский период подобные магические заклинания еще не появились, однако определенные предвестники их формирования налицо. Так, прежде чем Горбачев лишился своего положения, господствующее мнение полагало, что он не имеет иной личной альтернативы. В стране с более чем трехсотмиллионным населением невозможно было найти равноценной замены одному руководящему лицу?! Как смог этот взгляд появиться и стать господствующим без патернализма? Но очень скоро тождественная ситуация возникла вновь на новой личной основе.
Вследствие распада СССР в декабре 1991 г. Горбачев исчез из политики. Тем не менее, замена ему была найдена в лице Ельцина как Президента Российской Федерации. И после этого отсутствие альтернативы было почти тотчас же связано с Ельциным как новым персональным правителем. Действительно, Ельцин сам объявил о своем решении не участвовать в следующих президентских выборах. Вот почему не только представители оппозиционных партий (например, Жириновский), но даже некоторые сторонники Ельцина готовятся к борьбе за пост президента. Но вследствие неопределенности позиции Ельцина в настоящее время последние обычно оговаривают, что примут участие в следующей президентской кампании лишь в том случае, если Ельцин решит не выставлять своей кандидатуры.
Весьма примечательно, что русский царский режим веками держал в своих руках сильную политическую власть, и русский народ не пытался его свергнуть. Дворцовые перевороты и акты индивидуального террора были направлены против личности конкретного царя и осуществлялись без ведома народа. Даже отречение Николая II в феврале 1917 г., хотя и произошло вследствие так называемых хлебных бунтов в столице, было проведено ведущими политиками, а не восстаниями масс. Период времени между февралем и октябрем 1917 г. был единственным в истории России, когда процветала подлинная демократия, и народ реально имел благоприятную возможность навсегда искоренить единоличную власть. Но Временное правительство Керенского и Милюкова не было поддержано народом, который слишком слабой правящей группе предпочел удовлетворение патерналистских чувств. Это облегчило большевистский переворот и установление диктатуры Ленина, казавшейся более близкой к сущности патернализма, чем любой другой политический режим, теоретически возможный при данных обстоятельствах.
Жестокости диктатуры Ленина были несравнимы с произволом ни одного из его предшественников, и множество восстаний, поддержанных народными массами, явились естественной реакцией против акций нового политического режима. Но в конечном счете власть сумела установить относительно прочные связи с управляемым народом, поскольку чрезвычайные методы правления были смягчены, а патерналистский характер такого правления очень скоро был понят его подчиненными. Это было одной из главных причин того, что, несмотря на хрупкость своего режима, большевики удержали политическую власть, порой находясь на волоске от гибели.
В становлении своей личной диктатуры Сталин, движимый любовью к власти, тоже принял в расчет эту важную особенность русской истории. Вскоре после смерти Ленина он навестил В Ленинграде Кирова, коммунистического лидера бывшей столицы и прежнего друга, который позже был убит по приказу Сталина как его враг. Те, кто принимал участие в обеде на квартире Кирова, рассказывали в своих воспоминаниях, что Сталин, находясь в приподнятом настроении после выпитого любимого вина, стал необычайно откровенен. Среди прочего он сказал, что русский мужик не мог обходиться без царя, и этого не следует забывать в процессе дальнейшего укрепления Советской власти. Как известно, сам Сталин не забывал этого, и его диктатура превзошла все границы патернализма, виденного ранее и ассоциировавшегося с русским народом.
Пример Сталина, осужденный некоторыми его преемниками, был, тем не менее, повторен, хотя и не с такой силой, Хрущевым и Брежневым (не стоит упоминать о быстро снятом Маленкове или очень коротком правлении Андропова и Черненко). Подобные повторения по определению несовместимы с политической перестройкой и экономическими реформами. Но даже в постсоветский период патернализм проявляет себя в различных, весьма ощутимых формах. Об отсутствии альтернативы Горбачеву, а затем Ельцину говорилось выше. Те же самые тенденции могут быть обнаружены и в неличностных вариантах. Все разговоры о сильной личности и мудром государе, как единственном, что способно спасти страну от кризиса и установить порядок, коренятся в патернализме в такой же мере, как и другие описанные выше явления. Таким образом, вся история России и ее народа насыщена очень сильными патерналистскими идеями.
