Таков, в частности, институт гражданской правосубъектности. Хотя любое гражданское правоотношение устанавливается между теми или другими субъектами, а стало быть, институт гражданской правосубъектности носит общий характер, тем не менее он представляет собой именно институт, а не простое выделение «за скобки» юридических норм, в равной мере применимых к различным конкретным гражданским правоотношениям. Чтобы убедиться в этом, сопоставим нормы о субъектах гражданского права, например, с нормами об исковой давности. Правила об исковой давности не могут быть практически реализованы иначе, как в связи с каким-либо конкретным правоотношением, при осуществлении которого соответствующий вопрос возникает. Напротив, нормы о гражданской правосубъектности сами по себе определяют правовое положение граждан и социалистических организаций (их правоспособность и дееспособность, содержание той и другой, моменты возникновения и прекращения правоспособности и т. д.), независимо от приобретения и осуществления конкретных прав и обязанностей. Поэтому они и представляют в своем единстве гражданско-правовой институт. Разумеется, эта нормы могут быть в соответствующих случаях применены и к конкретным правоотношениям (как применяются, например, к праву собственности гражданина, объявленного умершим, правила об объявлении умершим безвестно отсутствующих). Но это обстоятельство никакого влияния на самостоятельность института гражданской правосубъектности не оказывает, как не перестают, например, быть самостоятельными институты наследственного права от того только», что на их основе происходит трансформация различных иных правоотношений. Подобно правилам о наследовании, определяющим судьбу различных правоотношений, но регулирующим лишь наследственные отношения, нормы о правосубъектности, с какими бы конкретными правами и обязанностями они ни соприкасались, всегда определяют правовое положение граждан и организаций.
Но ведь совокупность норм о гражданской правосубъектности включает в себя правила, относящиеся как к гражданам, так и к социалистическим организациям (юридическим лицам). Между гражданами и юридическими лицами имеются не менее существенные различия, чем, например, между правом на изобретение и на рационализаторское предложение. И если изобретательское право рассматривается как подотрасль, а право на изобретение и на рационализаторское предложение как институты, то почему же тогда гражданская правосубъектность также не образует состоящей из двух институтов подотрасли советского гражданского права? Обоснованность постановки такого вопроса еще более усилится, если учесть, что, помимо граждан и юридических лиц, в качестве субъекта гражданского права выступает и самое Советское государство.
Несмотря, однако, на весомость и значимость приведенных соображений, правосубъектность представляет собою все же единый институт, а не подотрасль советского гражданского права. Подотрасль, как и отрасль права, должна содержать в себе совокупность норм, регулирующих однородные отношения разных видов, с включением в свой состав и таких норм, на основе которых могут быть приобретены конкретные права и обязанности. И точно так же, как не существует отрасли права, определяющей лишь юридическое положение ее субъектов, немыслимо появление подотрасли, которая ограничилась бы только этими вопросами. А так как нормы о гражданской правосубъектности ничего другого, кроме юридического положения субъектов гражданского права, не закрепляют, они и образуют не подотрасль, а самостоятельный институт, непосредственно (минуя подотрасль) входящий в систему советского гражданского права.
В то же время нельзя отрицать наличия внутри этого института различных относительно самостоятельных ответвлений: норм о правосубъектности граждан, с одной стороны, и юридических лиц, с другой. Подобные ответвления могли бы быть выявлены и в различных других институтах, например, общая долевая и общая совместная собственность в пределах института общей собственности; издательский, постановочный и иные договоры в пределах института авторского договора и т. д. Если в приведенных примерах нормы, образующие институт, целиком подразделяются по равнозначным самостоятельным группам, то в ряде случаев между ними существует и другое соотношение, характеризующееся уже не равнозначностью, а соподчинением различных группировок. Так, например, соотносятся друг с другом купля-продажа вообще и розничная купля-продажа, имущественный наем вообще и бытовой прокат, подряд вообще и бытовой заказ и т. д. Эти факты свидетельствуют о том, что институт – не только не последнее после нормы подразделение отрасли права (имеются еще и подотрасли), но и не всегда первое подразделение, следующее за ней, так как самостоятельные органические образования встречаются иногда и внутри института. Такие образования можно было бы назвать
