<p>ГЛАВА 10</p>***Кап-кап-кап.Старл сидел в узкой маленькой и темной камере в темнице, рассматривая и вслушиваясь, как одинокие капли дождя тарабанят по подоконнику его камеры. Спина затекла и болела. Словно в тисках была зажата голова. Кожа ныла от сырости и влаги земли под ногами. Здесь было нельзя, даже если захочешь, выпрямиться во весь рост. Потолок возвышался всего на несколько футов от пола как в каком-нибудь карцере. Темница скорее напоминала погреб для хранения запасов на зиму, чем место, где можно было держать людей. Отвратительно и погано. На ветхих стенах покрытых плесенью были высечены иероглифы.Единственным лучиком света здесь было окошко размером с ладонь, через которое можно было увидеть затянутое свинцовыми тучами ночное небо. Выход перегораживала дверь. Массивная и железная, закрытая на засов с обратной стороны. Он находился здесь уже несколько часов, и от одного вида этого места начинало тошнить. Старл с ужасом представил, какого здесь тем, кто отбывает в этих местах свой срок. Ни встать, ни лечь, остается сидеть, смотреть на небо и потихоньку сходить с ума. Может быть, даже рисовать на стене, на плесени, те самые иероглифы. За дверью порой слышался шум шагов, обивавших камень, которым был выложен пол тюрьмы. Видимо там ходил надсмотрщик. Какого же в такой темнице огромному Пуку… Старл тут же прогнал от себя подобные мысли. Он ничем не мог помочь другу. Оставалось верить, что орку выделили покои побольше. Юноша вспомнил о Бруно, оставшемся у таверны. Хоть он и успел скомандовать псу быть на месте, понял ли волкодав команду, не потеряется ли в городе? Об этом тоже не хотелось думать сейчас. Бруно, через чур сообразительный, чтобы вляпаться куда-то.«В отличие от тебя самого» – усмехнулся про себя Старл.Юноша вспомнил драку в таверне и тяжело вздохнул. Спрашивается, какого черта? Какого черта, надо было Хамеду развязывать язык, а потом ввязываться в драку. Разве нельзя было обойтись без этого. Старл вспомнил события вечера в мелочах. Котуну отказали в услуге по обычной схеме – в долг. Потребовали деньги вперед, а люди Бекора, особенно Хамед приняли это как оскорбление собственного достоинства. Они посчитали, что была затронута их честь не только как людей, но и как воинов. Посчитали что над их словом вернуть деньги завтра, с жалованья, посмеялись. Видимо, это и было расценено, как плевок в лицо. Хамед искал повода…Старл усмехнулся. Драка то получилась неплохая, было, на что посмотреть, и бойцы не применяли оружия. В отличие от того орка-здоровяка в конце схватившего лом.«Еще чуть-чуть и бойцы капитана победили бы этих мордоворотов» – подумал Старл.Но появилась стража. Стража!Старл попытался вытянуть затекшую ногу, но уперся в противоположную стену ступней. Либо они настолько мобильны, стражники, конечно же, либо кто-то сообщил о развязавшейся в таверне драке ближайшему патрулю, а таких должно было быть много, если в городе действительно введен комендантский час после десяти. Второй вариант казался правдоподобней первого… Только вот надо такому случиться, чтобы отряд капитана Бекора и патрульные из городской стражи оказались давно знакомы! И, как понял Старл из состоявшейся беседы, не те ни другие не были особо рады встрече в таверне. Юноша задумался. Он уперся затылком о стену. Какого лешего там вообще произошло и почему задержали только людей Бекора, их с Пуком, а мордоворотов и того орка не тронули ни словом, ни косым взглядом. Или это то, про что все так твердили? Городская жизнь. Если она, то и вправду, не сладкий у нее вкус, потому, что теперь неизвестно, что будет дальше. Как событие в таверне скажутся на их перспективе в городе.«Черт, черт, черт» – Старл врезал кулаком себе по ноге и сморщился от боли.Он начал понимать в какую ситуацию попал. И пока осознавал, что не представляет как из нее выбираться. Первая же ночь в городе обернулась неприятностями. Несколько городских часов, что он пробыл в стенах Мерулина и вот, пожалуйста – крепкие городские стены и просторные улочки сменились убогой камерой в несколько футов высоту. Не совсем походило на предел мечтаний. Но называлось реальностью. Старл закрыл глаза. В этом он отдавал себе отчет. Реальность теперь здесь в четырех прямоугольных стенах со стенами разрисованными иероглифами и покрытыми плесенью, с массивной железной дверью и с маленькой дыркой-окном, сквозь которое можно было рассмотреть небо, если приноровиться.
