Единственной интересной деталью местной обстановки было просто огромное витражное окно, выходившее в сад. Калейдоскоп цветных стёклышек, складывающихся в изображение светловолосой девушки. Живописно драпирующийся летящий подол платья, развивающиеся волны золотых волос. Руки витражной леди были распростёрты так, словно она хотела уместить в своих объятьях весь мир. Только вот выражение лица у неё не больно-то счастливое. Полуприкрытые глаза и немного грустная, даже какая-то извиняющаяся полуулыбка.
У меня вдруг мелькнула странная мысль, что-то такое на стыке интуиции и логики. Я подумал: «А вдруг это и есть Эрна?».
Я бы долго мог рассматривать искусно выполненный витраж, если бы не странный звук, раздавшийся из-за спины. Такой звук, словно кто-то упал, тихо ойкнув при этом, но быстро поднялся. Почему-то в голову сразу пришли мысли о чём-то нехорошем, прямо совсем нехорошем. А в качестве средства самозащиты тут можно было применить разве что один из высоких — метра в полтора — канделябров, стоявших вдоль стены. Нехилое такое оружие, вообще-то. Благо, я вовремя сообразил, что наёмные убийцы вряд ли так глупо падают, а если и падают, то точно не с таким милым и невинным «ой».
Я резко обернулся и замер. На меня в упор смотрели четыре пары глаз. Очень внимательных, очень удивлённых и очень любопытных. Четыре девушки, достаточно похожих в своих одинаковых светлых одеждах выглядывали из-за ближайшего угла. Так вот значит, как выглядит мания преследования вживую.
Лица у всех четырёх были сконфуженные и растерянные — думаю, не только у них — у одной же вдобавок ещё и краской залилось. Видимо, покрасневшая и упала, выдав себя и своих подруг. Под одним таким пристальным взглядом станет неуютно, а тут всё это было помножено на четыре. Нет, женским вниманием я был вовсе не обделён, но в глазах этих девушек было что-то пугающе-фанатичное. Я уже было подумал, что идея с канделябром не так уж и плоха. Хотя отмахиваться им от леди совсем уж не по-геройски, но…
Но леди сориентировались быстрее меня. Сориентировались и решили быстро смыться. Так быстро, что, когда я отошёл от первичного шока, от них остался только отдаляющийся цокот каблуков в бесконечных коридорах.
Нет, точно надо на воздух.
Сад нашёлся быстро, от витража до него вёл прямой, без ответвлений — не думал, что тут такие бывают, — застеклённый коридор. Стоило только выйти на крытую террасу, как я ощутил дуновение по-весеннему свежего и сладкого от запаха цветов и трав ветра. Казалось бы, он должен быть куда сильнее и холоднее, всё-таки вершина скалы. Я поднял голову вверх и пригляделся. Всего на секунду-другую мне удалось увидеть странную серебристую рябь, пробежавшую по воздуху. Может, ещё один магический купол и всё дело в нём?
Я спустился с террасы и побрёл вглубь сада, зайдя в ту тенистую аллею, которая показалась мне наиболее приветливой. По бокам выложенной белым камнем дорожки росли те же цветущие кустарники, что и около входа в замок. Где-то слышалось звучание ручья, и я пошёл на этот звук, выстраивая путь наугад.
Мне нравилось так бродить по садам, не о чём особо не думать, позволяя шелесту листвы вытеснить из головы все мысли. В том городе, где я жил, было множество садов, маленьких и уютных и огромных, с толпами туристов, неизбежно наезжающих каждое лето. Возможно, именно эти парки были одной из главных причин, почему я вообще там остался.
Первый раз за всё время меня кольнуло чувство тоски. Не по людям, по городу. По городу, который принял меня не то, чтобы с распростёртыми объятьями, но с тихим согласием. Так бездомному коту оставляют открытой входную дверь, мол, если хочешь, входи, если нет — иди дальше.
Я петлял по дорожкам, переходя из одной аллеи в другую, и мне было странно. Потому что всё произошедшее было слишком сумбурно, слишком нелогично и слишком типично в то же время. Я смотрел на этот мир и думал: «То есть я теперь за него в ответе? Я? Серьёзно? Бред».
Что я вообще, по их мнению, должен буду сделать? Что я в принципе могу сделать?
Потеряв желание куда-либо идти, я остановился у ручья, который, собственно, и искал. Сев под дерево около него, я попытался снова отключить голову и слушать только шум воды. Журчание кристально чистого ручья и шум густой листвы медленно вытесняли из головы все мои беспокойные мысли.
***
Фрея не знала, чего ей хочется больше — ругаться или биться головой об стену. Хотя, нет. Знала. Больше всего ей хотелось приложить кого-то об эту самую стену. Одного очень конкретного кого-то. Она была ни в коей мере не склонна к насилию, просто сейчас очень сильно злилась. И немного паниковала. Совсем чуть-чуть.
Этой ночью она почти не спала — думала о клятве, о Фриг, об избранном. Особенно об избранном. Причём в не самых лестных для него формулировках. Но в итоге Фрея решила, что стоит даль ему ещё шанс, в конце концов они и познакомиться толком не успели. И вот сегодня, придя к его комнате с намерением показать замок перед завтраком, она обнаружила, что комната пуста.
