Дорога обратно в замок почему-то показалась длиннее, будто с каждым шагом она лишь удалялась, как линия горизонта. Со стороны кладбища было отлично видно всю асимметричность постройки, вызванную отсутствием одной из башен. И этот вид создавал в душе странное ощущение несовершенства и незавершённости.
Когда же мы вошли в замок через какую-то заднюю дверь, скорее всего, для прислуги, я продолжил молча плестись за всеми по незнакомым коридорам, пока наконец не узнал их. А потом мы договорились встретиться завтра и обсудить планы на ближайшее будущее и разошлись. То есть разошлись только мы с Фреей, остальным же было в одну сторону. Перед тем, как свернуть в коридор, уводящий к моей комнате, я помедлил. Мне казалось, что Фрея хочет мне что-то сказать, более того, я тоже хотел ей что-то сказать, но мы оба так и не придумали что и разошлись молча. В душе вновь закопошилось неприятное ощущение незавершённости.
До своей комнаты я скорее дополз, чем дошёл, и сразу же упал на кровать. Раны ныли, но по сравнению даже с прошлой неделей — сущая мелочь, эта боль была больше похожа на ту, что возникает в перетруженных мышцах.
Я лежал, смотрел в потолок и чувствовал, как медленно утихает боль, стараясь концентрироваться только на этом и больше ни о чём не думать. Получалось так себе, ведь я облажался.
Нет.
Это ещё мягко сказано. Я провалился с таким оглушительным треском, что он до сих пор стоял в ушах, как и бой похоронного колокола, звук погребальной песни.
Моя ошибка привела к гибели человека. Нужно было думать лучше, а не бросаться разруливать всё, как чёртов герой, которым я не являюсь. Почему я вообще решил, что справлюсь? Ведь в итоге я всё ещё тот придурок, который всю жизнь только и делал, что не оправдывал чужих ожиданий.
Может, Эрна просто хотела повеселиться, когда выбирала меня избранным? А может, это всё какой-нибудь божественный эксперимент, и эти их боги сейчас сидят в местном Асгарде и делают ставки на то, что ещё я сумею испортить и как быстро помру. Что ж, надеюсь, им весело.
Если бы это была игра, я бы сейчас загрузил более раннее сохранение и попробовал бы ещё раз. А перед этим ещё бы и прохождение посмотрел, чтобы умные люди из интернета объяснили, как сделать всё правильно. Но возможности перезагрузиться не было, и умных людей тоже. Были только я и мой беспросветный идиотизм. И из-за того, что к своему слабоумию я решил присовокупить ещё и отвагу, Линк умерла.
— Живи теперь с этим, — сказал я в потолок, который становился всё темнее и темнее.
Что-то больно ткнуло меня в щёку. Я повернулся и увидел роскатта, сидевшего рядом и сверлившего меня недовольным взглядом глаз, похожих на золотые монетки. Сейчас он куда больше походил на миниатюрную лисичку, чем на хорька.
— Что не так? — спросил я. — Ты голодный что ли?
Зверёк оскорблённо фыркнул.
Надо же, какие мы нежные. Моя-то в чём вина? Я пока со зверями разговаривать не научился. К счастью, возможно. Не хочу знать, что бы мне Бес наговорил.
— Ты на меня за что-то злишься? — снова предпринял попытку я. Может, я ему хвост отдавил? Если учесть то состояние, в котором я доплёлся до комнаты, то вполне мог отдавить и не заметить.
Роскатт мотнул рогатой головой. Надеюсь, это означало «нет». Коммуницировать со зверями я не особо привык, и меня до сих пор несколько шокировало то, что кто-то из них может меня понимать.
— Тогда что не так? — вопрос, конечно, хороший, интересно, как роскатт должен на него ответить?
Он посмотрел на меня внимательно и даже, казалось, обеспокоенно. Ещё только его беспокойства не хватало. Не так уж плохо я выгляжу.
А потом я вспомнил о том, как тогда на улице почувствовал его страх и злость. Неужели он тоже чувствует моё скверное настроение?
Как бы то ни было, роскатт крутанулся на месте и, резво спрыгнув с кровати, уже через пару мгновений скрылся за дверью, лишь махнув на прощанье хвостом. И куда это он? От меня подальше что ли?
***
Зверёк прыгал по лестнице вниз, спотыкаясь и чуть не падая. Ему не нравилась эта лестница, ему вообще ни одна лестница не нравилась, но конкретна эта, крутая, закрученная, вызывала особую неприязнь. И зачем людям селиться так высоко? Они же не птицы, чтобы строить гнёзда на высоких ветвях, в надежде, что никто не доберётся до их яиц.
Но, несмотря на всю неприязнь к этой лестнице, зверёк продолжал спускаться. У него было важное дело, касавшееся его человека. С ним определённо было что-то не так. Его болезнь отступила, раны, нанесённые теми, кто выходит из разломов, затягивались. От него больше не пахло тьмой и смертью, но что-то всё равно было не так. Его мысли были вязкими и топкими, как болотная вода, и неприятно горькими, так что роскатт почти ощущал эту горечь на языке.
Он не слишком хорошо разбирался в людях, мало знал о том, что может их радовать. Но человек спас его от другого человека, которого звали лордом. Так что роскатт чувствовал, что должен отплатить своему человеку. Ему хотелось, чтобы он снова пах солнцем, роскатту нравился этот запах.
***
