Потому что да, «с большой силой приходит и большая ответственность», проходили, знаем.
Я думал о другом, а именно о том, что с этой силой голодная смерть на улице мне, пожалуй, что и не грозит. Могу как кот жалобно построить глазки и меня накормят и перекантоваться пустят. Хотя мысль о том, чтобы жить за счёт других казалась мерзенькой даже мне. Но таким образом можно было бы, например, на какую-нибудь работу устроиться. Идея показалась мне очень заманчивой, да и в конфликт с совестью не вступала. Оставалось понять, кем я вообще здесь могу работать. Кроме спасителя мира, конечно.
***
Спустя, наверное, час мы, усталые, измученные торговцами и изрядно потрёпанные, словно после неравной битвы, выбрались из города. Когда крепостные ворота остались за нашими спинами, я вздохнул с облегчением. Фрея, кажется, уже раз сто пожалела, что вообще решила вывести меня на экскурсию.
— Да чтоб я ещё раз… — тихо пробормотала она, переводя дыхание, ведь под конец мы уже чуть ли не бежали, пробиваясь сквозь толпу.
— В прошлый раз они не были так активны, — устало выдохнул я, такое излишнее внимание к моей не-очень-скромной персоне весьма и весьма утомляло.
— Конечно, — ответила Фрея, направляясь куда-то в сторону каменного круга, с которого и началось моё пребывание в этом мире, — тогда с нами были Аин и Анс, которые подавляли твою ауру. Да и ты не до конца восстановился после скачка между мирами. Но теперь ты, чтоб тебе в Моркет провалиться, просто полон сил!
По её тону было не слишком понятно, что это — похвала, оскорбление или угроза.
— В Моркет я всегда провалиться успею, — фыркнул я, идя вслед за Фреей. Если честно, ещё не очень разобрался, что такое этот их Моркет, но что-то мне подсказывало, что провалиться туда никогда не поздно.
Путь наш пролегал всё по тому же живописному лесу, только вот теперь шли мы вглубь, и чем глубже заходили, тем неприятнее становилась наша прогулка. Лес становился всё гуще, темнее и недружелюбное. Всё больше попадалось поваленных или высохших деревьев с изогнутыми сухими ветвями, похожими на пальцы скелетов. Под порывами ветра они качались и скрипели, почти стонали, цепляясь ветками друг за друга. Хуже было, когда они стонали и скрипели без ветра.
— Милое место, — сказал я, отцепляя рукав рубашки от зацепившейся от него ветки, — если захочу совершить самоубийство пойду именно сюда.
Странно было осознавать, что лес, который буквально десять минут назад был совершенно обычным и даже приветливым, так резко изменился, стоило только пройти немного вглубь. Хотя знаменитый «Лес самоубийц» тоже не кажется таким уж пугающим, если не сходить с туристических троп.
— Не лучший выбор, — бросила Фрея через плечо, — поверь, это не то место, в котором стоит умереть.
Какая жалость! А я-то уже представил, как живописно буду болтаться во-о-он на том кривом дереве.
— Почему это? Я, конечно, не эксперт, но, по-моему, вполне подходящая атмосфера, — продолжил я этот странный диалог.
— Это Сторский лес, — начала Фрея, — и в целом он достаточно безопасный, в нём много дичи и лекарственных трав, так что местные часто в него ходят. Но не в эту его часть, и, думаю, ты уже догадываешься почему.
А я догадывался. Атмосфера была, мягко говоря, давящая. Мне действительно казалось, что деревья будто обступают нас со всех сторон и скоро намертво стиснут безжизненно-серыми стволами. Стало не хватать воздуха, а в голове начала нарастать пульсирующая боль.
— Эту часть Сторского леса называют Лесом теней. Сюда не ходят, потому что здесь ощущается влияние Моркета, а ещё можно увидеть моркетские тени.
Почему-то мне показалось, что я не хочу знать, что такое моркетские тени. Совсем не хочу.
— И с чем это связано? — спросил я, стараясь не сбить дыхание.
— Разлом, — коротко ответила Фрея, словно это должно было всё объяснить, но вспомнив, что я их местных обозначений не понимаю, принялась объяснять: — Разлом — это место, где Моркет проникает во Фрит. Увидишь, поймёшь. Место, к которому я тебя веду, называется «Моркетская падь». Это самый старый разлом, который остался ещё со времён первого нашествия Моркета на Фрит.
— А сколько их всего было? — поинтересовался я. — Только не говори, что это у вас сезонное явление.
— Три. То, что Фрит переживает сейчас — третье, второе было в прошлом веке, то есть четыреста лет назад, и его остановил Воин света. А первое случилось ещё во времена мёртвых богов.
Я хотел было уточнить, что это за «времена мёртвых богов», но дышать становилось всё труднее, и я решил экономить воздух.
Я уже кое-как передвигал ноги, и вовсе не от того, что местность была гористая. Из меня потихоньку высасывала энергию сама земля, и я был в этом уверен. Но, когда я уже думал, что свалюсь в обморок, мы наконец-то вышли к этой самой Моркетской пади.
