Если подумать, эта свалка ничем не отличалась от любого другого кладбища. Люди ничем не отличались от боевых кораблей. Ведь когда ты перестаёшь быть полезен для войны — тебя выбрасывают. Это правило справедливо для всех.
— Айв!
Витар окликнула его стоя внизу, Айвор ещё не успел спросить, зачем она пришла, как она уже забралась на нос корабля и села рядом, свесив ноги с острого птичьего клюва.
— Зашла проверить, как ты, а дома одна Фрит, — объяснила Витар, не дожидаясь вопроса, — она сказала, что ты опять с матерью поссорился. Вот и подумала, что тебя стоит искать здесь.
— Фрит стоило бы поменьше болтать, — вздохнул Айвор.
— Она волнуется, — голос Витар вдруг сделался грустным, — и я тоже. Все мы.
— Я знаю, — он запустил руки в волосы, — знаю, просто… Мне страшно, Вит, мне ужасно страшно.
Слова сорвались с языка раньше, чем Айвор успел о них подумать. Глаза Витар удивлённо расширились. Он явно взболтнул лишнего. Не стоило говорить этого. Выплёскивать на неё. Не хватало ещё, чтобы его бредовые мысли переползли и ей в голову.
Айвор хотел было встать и уйти, но Витар крепко сжала его плечо, заставив опуститься на место.
— Расскажи мне, чего ты боишься, — её глаза, зелёные, как трава, как кроны деревьев, которых он никогда не видел, смотрели на него так внимательно, что казалось, если он соврёт сейчас — сгорит в их зелёном пламени.
— Я боюсь быть машиной, боевым кораблём, — слова давались тяжело, словно и горло, и язык немели, как от действия заклятия, — я боюсь, что меня используют и выбросят. И я буду гнить где-то искорёженный, ненужный, бессмысленный. Я боюсь умереть, даже не узнав, за что сражаюсь. Я боюсь, что это случится с Фрит. С родителями. Со всеми вами. Я боюсь вернуться из школы и обнаружить вместо дома воронку от взрыва. Я боюсь и злюсь, потому что ничего не могу с этим сделать!
На последних словах горло вновь сдавил удушливый спазм, словно кто-то стиснул на нём руки. Не зная, как избавиться от этого чувства, Айвор с силой ударил по стальному корпусу. Корабль ответил глухим, ноющим скрежетом. Рука — такой же глухой болью.
— Ты не можешь? — переспросила Витар, и в голосе её слышалась тихая угроза. — Твоя семья создала Нумерованную планету. Тебе обеспеченно место в отделе по её разработке. Твой отец руководитель группы. В твоих силах завершить её и закончить войну. И ты говоришь, что ничего не можешь сделать?
Отец всегда говорил, что война закончится, как только они завершат Нумерованную планету. Его народ просто уйдёт на неё, оставив противников в этом мире — это единственный способ решить конфликт. Но Айвору казалось, что даже в другом мире война продолжиться, придёт за ними следом. Просто потому, что они разучились творить своими руками хоть что-то кроме неё.
— Раньше я думала, что эта война переживёт меня, — продолжила Витар, глядя на огромное тело стального кита, — так же, как пережила моих братьев и отца, как переживёт мою маму. Я и сейчас иногда так думаю. Но после того, как я встретила вас, у меня появились силы гнать от себя эти мысли. Я знаю, что меня не возьмут никуда кроме академии боевых магов. Я сделала глупость, так хорошо проявляя себя на уроках боевой подготовки.
Айвор до боли сжал кулаки. Он много раз говорил Витар быть сдержаннее, спокойнее, медленнее. Но во время битвы она входила в раж. Она была так прекрасна, что он сам порой засматривался. Конечно, её будут рекомендовать в академию боевых магов. А если тебя рекомендуют туда, путь в другие академии тебе заказан. Нет ничего важнее, чем быть боевым магом. Так что, куда бы ты ни подал заявление, после получения рекомендации — везде ждёт отказ.
— Я уже ничего не могу изменить. Действительно не могу, — говорила Витар. Или её страх говорил сейчас её голосом. — Но ты можешь. Можешь закончить Нумерованную планету до того, как я превращусь в ещё один подбитый крейсер.
— Тогда я закончу академию раньше, чем ты. Экстерном. И завершу работу над планетой даже раньше, чем ты попадёшь на поле боя, — не задумываясь пообещал Айвор.
— Любишь же ты словами разбрасываться, — усмехнулась Витар.
— Не веришь? — спросил Айвор, немного обиженно.
— Не очень, — пожала плечами она, — но знаешь, я не требую от тебя невозможного. Так что строй свою планету столько, сколько будет нужно. Я дождусь. Обещаю.
Она улыбнулась. И от этой улыбки, и от её обещания на душе у Айвора стало легче, ведь Витар действительно никогда не бросала слов на ветер.
***
Тогда — по ощущениям, столетия назад — ему казалось, что он действительно сможет выполнить обещание, так что Витар не придётся выполнять своё.
Но Витар никогда не бросала слов на ветер. В отличии от него.
Окончить академию экстерном действительно оказалось несложно. Так что до того, как Витар попадёт на линию фронта, у Айвора было целых два года. Два года, которые он потратил практически впустую, составляя бесчисленные ряды магических формул, отметая их и создавая новые, только затем, чтобы отмести и их тоже.
