Айвор пытался создать некий единый пульт управления планетой. Одно заклинание или артефакт, с помощью которого можно было бы управлять всеми процессами, происходящими с планетой, следить за её состоянием. Тогда, вживив его внутрь планеты, можно было бы перебираться на неё хоть завтра, а остальное закончить и отладить уже там, в мирной обстановке. Но ничего не выходило. Ничего не выходило, а время шло. Витар уже полгода как бросало по полям сражений, а он всё ещё не закончил Нумерованную планету. Не остановил войну.
Но каждый раз, разбитый очередной неудачей, Айвор находил в себе силы начать заново, только потому, что думал о Витар, о Море, о Фолкоре. О Фрит. Хотя, по идее, думать он должен был только о Нумерованной планете, о её нуждах и благах.
«Забыв про прошлое, посвяти всего себя будущему» — вот что всегда твердил ему отец. Если опустить лишнюю возвышенность, то получалось что-то вроде: «Забудь об этом мире, ему всё равно конец. Заботься только о Нумерованной планете — вот наше будущее».
Учёные следовали этому принципу в полной мере. Они жили ради Нумерованной планеты. Работали, отлаживая её механизмы. И даже во снах грезили о своём детище. Айвор не был учёным в полной мере. Все сходились на мнении, что он не отдаётся работе целиком и полностью потому, что ему ещё только двадцать лет. Сам же Айвор думал, что это потому, что он тут единственный, кто любит что-то кроме Нумерованной планеты.
По правде говоря, Нумерованную планету он почти ненавидел. Сложно проникнуться любовью к чему-то подобному, когда знаешь его суть.
Проект №716 был разработан прадедушкой Айвора несколько столетий назад. На новую планету, которую так и прозвали Нумерованной, должно было переселиться всё население, ведь ресурсы мира были истощены. Но потом вдруг оказалось, что места на всех не хватит. Так вспыхнула многовековая война — между теми народами, на которых места хватало, и теми, на которых нет. Конечно, в учебниках истории это преподносили не так. Там было что-то и про предательство, со стороны тех, кто «не входил» на планету, и про диверсии с их стороны и ещё про что-то. Но по факту, группка учёных просто решила кому жить, а кому умереть. И теперь Айвор должен был продолжить их дело.
Впрочем, отец клятвенно заверял его, что душа каждого, кто умер на этой войне переродится в новом мире, вне зависимости от стороны. Но Айвор подсмотрел структуру заклинания, собирающего души. По сути своей оно являло собой огромную перерабатывающую машину и одновременно аккумулятор. Часть душ оно действительно отправляло на новую планету, где к ним подключались алгоритмы, добраться до которых Айвор уже не смог. А другую часть заклинание перерабатывало в энергию, чтобы питать планету. Могло ли заклинание разграничивать стороны? Вполне. По крайней мере в его цепочке было несколько непонятных Айвору формул. Так что не факт, что и «свои», и «чужие» с одинаковой вероятностью могли переродится на Нумерованной планете. Или быть скормлены ей.
Но больше всего Айвора пугало даже не это, а сам факт того, что учёные додумались вмешаться даже в такой процесс, как жизнь и смерть. Даже из смерти они извлекли выгоду, превратив её в энергию, топливо, корм.
Чем больше Айвор об этом думал, тем больше ему казалось, что предок его соврал, сказав, что на планете для кого-то не хватит места.
***
Когда Айвор ехал домой спустя почти полгода отсутствия, его не покидало чувство неприятной, неясной тревоги. Он никогда не думал, что, уехав из дома, будет так скучать и чувствовать себя таким счастливым, когда Фрит с радостным визгом несётся к нему на встречу, тревожа сонную тишину улицы. После она прямо с разбега прыгает ему на шею, начиная сбиваясь рассказывать обо всём, что успело произойти. Ему нравилось ловить усталый взгляд матери, которая ждёт у входа в дом, прислонившись к дверному косяку.
Иногда ему удавалось увидеть друзей. Их разбросало по полям сражений. Мора и Фолкор хотя бы работали в одном военном госпитале, находившемся не так далеко от города. А вот Витар он не видел с того момента, как она закончила академию.
Хотя из последних сводок новостей, которые долетали до Айвора несколько дней назад, он знал, что гарнизон Витар вроде как находится где-то неподалёку.
«Может, удастся встретиться с ней хотя бы ненадолго» — подумал тогда он.
На самом деле думать, конечно, стоило о другом. Например, о том, что дислокация гарнизона свидетельствует о приближении линии фронта. Опасном приближении.
Солнце безжалостно жгло серую испещрённую трещинами землю. Айвор стоял и смотрел бесцветными глазами на изломанный мир.
Его родного города, покрытого пылью и копотью, его тихого полуживого города больше не было.
Была свалка — могильник погибших кораблей. Теперь весь город ей обратился. Он лежал в руинах, разлагаясь под лучами палящего солнца, как выброшенный на берег кит. Как упавший с неба крейсер.
