В этой изменнической акции Великобритании досталась роль помощника палача. Польские войска, оказавшиеся в Англии – пилоты, пехотинцы и флот – внесли, особенно в первой фазе войны, огромный, а многие считают, что и решающий вклад. Польское правительство в изгнании в Лондоне также играло важную роль в организации сопротивления и борьбе против нацистов. После войны все они оказались полностью зависимыми от доброй воли англичан.
Пришедшее после войны лейбористское правительство во главе с премьер-министром Клементом Эттли уговорило председателя крестьянской партии Станислава Миколайчика и еще пару известных политиков вернуться против их желания в Польшу и войти в посаженное Советским Союзом правительство, руководимое министром-президентом Особка-Моравским. Миколайчик был вынужден принять декоративный пост заместителя министра-президента и поручение возглавить малозначащее министерство сельского хозяйства.
Когда это произошло, западные страны получили достаточный повод, чтобы поспешно признать марионеточное правительство в Варшаве – ведь в него вошли и деятели из польского правительства в изгнании. Для них проблема решена и забыта, хотя они прекрасно понимали, что практически отдают беспомощную и полуразрушенную страну в полную власть советским лидерам. Те мгновенно взяли под контроль армию и милицию и создали службу безопасности – прекрасно организованную, внушающую людям ненависть и страх «Безпеку», секретную политическую полицию. Западные державы и умыли руки, но исторический позор отмыть не так легко.
Не прошло и двух лет, как Станиславу Миколайчику, буквально в последний момент перед арестом, удалось бежать в Англию и затем в Америку. Многочисленная и популярная в народе социал-демократическая партия ППС была вынуждена войти в меньшую по размеру коммунистическую и создать совместную Польскую рабочую партию, по сути – коммунистическую. Все становится на свои места, когда русский маршал с более или менее польской фамилией, правда, не знающий ни слова по-польски – Рокоссовский – меняет мундир и занимает должность министра обороны и верховного главнокомандующего вновь создаваемой польской армии. Первый же приказ нового главнокомандующего предписывает ограничение поставок боеприпасов для армии. Польское правительство и новый парламент принимают конституцию, которая полностью ставит страну в зависимость от советской экономики. До войны богатая, но ныне обнищавшая страна бессовестно эксплуатируется Советским Союзом и нищает еще больше. В печати назначение Рокоссовского принимается на ура, Миколайчика называют предателем, а приказ об уменьшении снабжения армии боеприпасами вообще не упоминается. Лояльная к западным правительствам подпольная Армия Крайова беспощадно уничтожается.
Но я слежу за этими трагическими для страны событиями не особенно внимательно – у меня есть свои проблемы.
Мне надо принимать важные решения.
Пока еще есть возможность уехать из Польши, если у тебя есть въездная виза в какую-либо страну. Но как раз именно это, раздобыть визу в свободную страну, представляет непреодолимую трудность. Если у тебя нет визы, ты не можешь получить паспорт, так что для множества евреев остается только один выход – уехать нелегально, стать беженцем со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Горький опыт нацистского периода и войны, когда ни одна страна, несмотря на угрозу существованию всего нашего народа, не хотела принимать евреев, побуждает многих принять участие в попытках создать еврейское государство, которое примет всех преследуемых евреев и где у них будет право защищать себя самим. Но Израиля еще не существует, а английский флот перекрыл все пути для легальной эмиграции евреев в Палестину.
Учебный год 1945-1946 начинается в разных польских университетах по-разному – либо осенью 1945, либо ранней весной 1946, в зависимости от того, удалось ли набрать более или менее полноценный состав преподавателей и есть ли помещения для занятий. В Польше катастрофически не хватает людей с высшим образованием, во время войны никто не учился в институтах, поэтому начинается лихорадочная подготовка специалистов, даже если ресурсов для этого недостаточно. Я пишу заявления во все университеты, давшие объявления о наборе студентов, беда только, что я все еще не знаю, кем хочу стать.
После долгих размышлений я оставил мысль стать агрономом, хотя после нескольких лет голода трудно представить себе, что есть что-то более важное, чем способствовать тому, чтобы земля смогла прокормить всех живущих на ней людей. Но еще труднее мне выбрать между двумя равно привлекающими меня профессиями – биохимия и медицина. Медицина – благороднейшая профессия, меня очень привлекает лечение людей, а с другой стороны, биохимия – основа всех естественных наук. И, поскольку мне трудно сделать выбор, я подаю заявления и на биохимию, и на медицину, в надежде, что судьба сама сделает за меня выбор. Но судьба не захотела решать за меня.
