В октябре 1945 года я получил извещение, что зачислен на медицинский факультет во Вроцлаве, Гданьске и Лодзи, и на биохимическое отделение во Вроцлаве и Лодзи.
Вначале я обрадован открывающимися возможностями, но радость длится недолго. Плохо, когда нет никаких предложений, это, конечно, намного хуже, чем иметь сразу несколько, но лучше всего было бы иметь только одну возможность. Тогда не надо было бы размышлять и мучиться. В конце концов я выбираю Лодзь – может быть, потому, что Лодзь и до войны была польским городом, в то время как Вроцлав принадлежал Германии, а Гданьск (Данциг) был вольным городом. Но теперь мне кажется, я просто придумывал эти высокие соображения, на самом деле все было гораздо проще: Лодзь совсем недалеко от Ченстоховы.
Вступительный экзамен оказался неожиданно легким, и я начинаю учиться и медицине, и биохимии. Мне никто не препятствует, но уже через неделю я понимаю, что неспособность выбрать поставила меня в затруднительное положение – совершенно невозможно успеть посетить обязательные лекции и семинары и на том, и на другом отделении.
И я выбираю медицину.
Если нужно выбирать, мыслительный процесс протекает довольно извилистыми путями. Но когда выбор сделан, мы обычно находим какой-нибудь благородный мотив, который, как мы воображаем или хотим воображать, на этот выбор повлиял. Очень хочется думать, что я выбрал медицину потому, что мне хотелось посвятить себя самой благородной профессии – лечению больных. Но, боюсь признаться, в моем выборе профессии решающим оказалось то, что у студентов-медиков были самые красивые фуражки…
Как бы то ни было, я немедленно раздобыл себе квадратную университетскую фуражку с белой тульей и широкой темно-красной лентой – цвета медицинского факультета.
Итак, я буду врачом.
Примерно через три недели после начала занятий у нас выдается «окно» – с четверга до вторника. Я уже соскучился по дому и позволяю себе передохнуть и поехать домой.
Когда я переступаю порог квартиры по Аллее Свободы 3/5, я чувствую себя так, будто после долгого бродяжничества в пустыне наткнулся на оазис с сочной зеленью покачивающихся ажурных пальм и прозрачными зеркальными озерами… На самом деле это оазис вкусной еды, удобной постели, взаимной любви, нежности и человеческого тепла.
Родители радуются вместе со мной – как же, сын поступил в университет, но огорчены, что я такой худой, бледный и усталый. И это правда. В Лодзи я снимаю убогую комнатушку, питаюсь нерегулярно, в основном только хлебом, почти не ем горячего. Я протестую для вида, но в глубине души очень рад, когда Сара едет со мной в Лодзь, чтобы как-то организовать мой быт.
Она упрашивает своих знакомых, только что поженившуюся пару Зильберман, сдать мне большую и удобную меблированную комнату. Мало того, она договаривается, что я буду у них обедать – что я и делаю, правда, только до тех пор, пока не уехала Сара.
И еще одну вещь сделала Сара. Ни с того ни с сего она вместе с несколькими своими подругами пригласила меня в лучший ресторан города – «Табарин», чтобы провести вечер в мягкой уютной атмосфере, послушать спокойную, ритмичную танцевальную музыку, новые песни, потанцевать с Сарой и ее знакомыми. Я танцую, вспоминаю, что когда-то делал это неплохо – и передо мной открывается мир, про существование которого я просто забыл. В ресторане довольно много молодежи. Оказывается, в жизни есть и другие радости, кроме сумасшедшей круглосуточной зубрежки. Я осознаю, что на этом этапе цель достигнута, и неплохо было бы посвятить немного времени и другим сторонам бытия.
Не то чтобы я сразу начал жить обычной студенческой жизнью. Но я просыпаюсь от оглушивших меня непомерных амбиций, чтобы ощупью начать рекогносцировку в окружающем мире. Я хожу в кино, иногда в тот же «Табарин», если есть компания, общаюсь со своими сверстниками. Выясняется, что в Лодзи есть еврейский студенческий клуб, члены которого собираются на квартире то у того, то у другого. И на одном из таких собраний происходит самое главное в моей жизни событие – я встречаю Нину Раймич.
Или, если быть точным, Нина встречает меня.
Я – студент второго набора студентов медиков в Лодзи, первый начал учебу ранней весной 1945 года. В Польше катастрофически не хватает врачей – многие убиты во время оккупации, а за эти годы не было подготовлено ни одного нового медика. На мой курс записалось восемьсот человек, через месяц нас, правда, уже шестьсот – кто-то понял, что медицинское образование не для него, кто-то так и не появился в университете – но и шестьсот студентов – очень много для тесного, плохо оборудованного медицинского факультета.
Очень трудно достать учебники, далеко не все учебные пособия и компендиумы удалось напечатать. Нет лабораторных помещений, комнат для семинарских занятий, образование проходит исключительно в форме лекций. Плохо вентилируемые лекционные залы всегда битком набиты студентами, место, чтобы сесть, найти трудно, поэтому я приучил себя приходить на лекции заблаговременно.
