Первого октября по почте приходят два коричневых официальных конверта. В каждый из них вложено письмо – мы можем получить удостоверения о шведском гражданстве, надо только иметь при себе по сорок крон. Внизу указаны часы работы конторы.
Все так просто – вы можете прийти и получить, заплатите только по сорок крон каждый.
Сегодня идти поздно, контора уже закрыта, она открывается завтра в девять утра. Я звоню Ларсу-Гуннару и предупреждаю, что завтра опоздаю на прием в изотопном отделении – я не объясняю, почему, и он не спрашивает. Хорошо, он заменит меня после обхода в «четверке». Я обещаю поторопиться.
На следующий день я надеваю свой лучший темно-синий костюм – тот, что Сара привезла из Торонто, белую сорочку и темно-красный галстук с мелким рисунком. Я – первый посетитель в приемной министерства по вопросам гражданства, времени всего несколько минут после девяти. У стены в небольшом мрачноватом кабинете стоит пара удобных мягких стульев и маленький диван. Но я стою и жду, пока молодая женщина за темной полированной стойкой закончит свои приготовления. Она привычными движениями открывает шкаф, кассовый сейф, ставит перед собой подушечку для печати, несколько штемпелей и марки различной стоимости и цвета.
Когда все готово, она смотрит на меня поощрительно с легкой улыбкой – небольшая, худенькая, кажется очень симпатичной. Быстро взглянув на мою бумагу, она произносит: «Сорок крон». Это первые слова, произнесенные после того, как я, по-прежнему единственный посетитель, перешагнул порог кабинета. Она совершенно спокойна – для нее это привычная работа. Я протягиваю заранее приготовленные сорок крон, слышу короткое «спасибо». Она вынимает две двадцатикроновые марки, проводит ими по влажной резиновой подушечке и приклеивает в положенным месте внизу и слева от большой красной сургучной печати, быстро штемпелюет марки, засовывает все в большой коричневый конверт и говорит: «Пожалуйста». Протягивает конверт через стойку и теряет ко мне всякий интерес. «Сорок крон», «спасибо» и «пожалуйста» – вот и все, что было сказано.
Я растерянно стою перед ней. И это все? Она бросает на меня удивленный взгляд и снова улыбается своей короткой симпатичной улыбкой. Мне неудобно, я не знаю что сказать – я вижу, что она не понимает, что сейчас произошло.
Я медленно поворачиваюсь, покидаю контору и прохожу несколько десятков метров до Кунгстредгордена – Королевского сада. Чем я, собственно, разочарован? Я получил шведское гражданство, мне не нужно больше напряженно ждать ответа на мои просьбы о продлении вида на жительство – неужели этого недостаточно? Чего я ожидал? Длинной прочувствованной речи бургомистра, горячих рукопожатий, поцелуев, фанфар?
В небе слышен рев приближающихся самолетов, все, и я в том числе, подняли головы. Стоит прохладное, но солнечное осеннее утро. По совершенно ясному, лазурному небу в идеальном каре необычно низко летит четверка истребителей. И мне вдруг приходит в голову мысль, на которую я не нашел ответа много лет назад, в варшавском бомбоубежище – это мои самолеты, это мои пилоты, они будут защищать меня, Нину и маленькую Лену. И я чувствую, как на глаза мои наворачиваются слезы облегчения и радости от вновь обретенного впервые после раннего детства чувства защищенности. Я смотрю на фасад расположенного неподалеку королевского замка и думаю: «У меня есть король, и флаг, развевающийся над дворцом – это мой флаг. И это мой парламент, и в следующие же выборы я буду голосовать за того, за кого считаю нужным». Я ничего не могу с собой сделать – слезы ручьями
На улице полно народу, многие глядят на меня с удивлением. Я, должно быть, выгляжу совершенным болваном – мужчина в застегнутом светло-сером плаще, элегантном темно-синем костюме и темно-красном галстуке стоит посреди улицы и плачет. Но я не чувствую стыда – я один из них, я уже не какой-то беженец, у меня есть своя родина и народ, к которому я принадлежу – шведский народ.
Не могу удержаться, прямо на улице открываю конверт, и, утирая мешающие слезы, читаю:
Эти последние слова я дописываю за моим письменным столом в два часа ночи 18 апреля 1996 года – сорок два года спустя.
