В этот день, 26 июня 1943 года, Акции заканчиваются. По приказу самого генерал-губернатора, бывшего адвоката Франка, происходит ликвидация всех еврейских гетто. Истребление евреев в его генерал-губернаторстве успешно завершено, и он с гордостью докладывает об этом в Берлин. Если и остались еще какие-то евреи, то они будут содержаться только в специальных немецких лагерях для пленных – а это не считается. Итак, 26 июня 1943 года поселение, которое официально называлось Ченстоховский Трудовой Лагерь, но которое и немцы, и мы называли Малым гетто, прекратило свое существование.
Никому из нас не разрешают вернуться в гетто, даже чтобы взять необходимые вещи. Вместо этого нас делят на группы. Самую большую отправляют в Хасаг-Пельцери. С этой группой следует Бернхард Курлянд, его два помощника, оставшиеся полицейские во главе с Парасолем и те двадцать спасенных Лютом мальчиков. Три группы поменьше отправляют на другие предприятия концерна Хасаг – в Хасаг-Раков, где стоят большие доменные печи, на Ченстоховянку и Варту. Все другие рабочие места отменены, те, кто раньше где-то работал и остался в живых после последних акций, тоже распределяются по предприятиям Хасаг – это лагеря, которые вместят всех оставшихся в Ченстохове евреев. Маленькая группа ремесленников получает приказ вернуться в мастерскую фрау Мосевич, потом будут ликвидированы и эти рабочие места. Пинкус и Сара распределены в эту маленькую группу, им разрешено взять с собой Романа, а я, Игнаш Катц, Поля Грин и еще несколько из тех, кто до этого работал у Мосевич, едем в лагерь. Все идет так быстро, что я даже не успеваю попрощаться с родителями.
Когда Акция закончена, площадь пустеет и немцы отводят войска. Остаются только окружившие гетто тяжелые гранатометы. День спустя, утром 27 июня, Малое гетто в течение нескольких часов обстреливают тяжелыми гранатами – чтобы испугать тех, кто, возможно, еще остался в гетто, спрятавшись в бункере, в подвале или на чердаке.
Двадцать восьмого июня в гетто въезжают немецкие машины. Они через репродукторы предлагают мармелад, горячий суп и амнистию тем, кто, несмотря ни на что, продолжает где-то прятаться. Им дается время до 30 числа – два дня – чтобы явиться к выходу из гетто.
Почти никто не приходит. Но когда немцы последний раз прочесывают гетто после обстрела гранатами, они находят человек двадцать, в основном женщин, детей и стариков. Всех их, даже только что научившихся говорить детей, подвергают жестокому допросу, чтобы выявить возможные укрытия, где могут скрываться люди, или, может быть, спрятаны драгоценности. Потом их отвозят на кладбище, раздевают, расстреливают и сбрасывают в только что вырытую, но, увы, далеко не последнюю могильную яму.
Двадцатого июля в гетто прибывает отделение саперов и эксперты-взрывники. Они закладывают взрывные устройства во все без исключения дома. В тот же день все старые дома в том районе, где когда-то было наше Малое гетто, взлетают на воздух. От них остаются только развалины.
Эти развалины – все, что потом, после окончания войны, напоминало о судьбе еврейского населения Ченстоховы.
Старый искореженный клен не пострадал. Он стоял по-прежнему, когда через много лет мы с моей дочерью Леной приехали в Ченстохову. Мы видели этот клен. И развалины Малого гетто.
Жажда уничтожить всех до единого евреев так велика, что немцы не жалеют войск, которых у них теперь далеко не в избытке, не жалеют взрывчатки – только чтобы убедиться, что Ченстохова теперь Judenrein – все евреи уничтожены. Те, что в лагере, не в счет.
Но победа не полная. Группы БЕО скрываются в густых лесах около деревень Злата Гора и Конисполь, неподалеку от Ченстоховы. Одна из групп пытается достать оружие, они хотят использовать контакты Армии Крайовой с польским правительством в изгнании. Но им не повезло – они встретились с отрядом ультра-националистской NSZ. Эти польские партизаны пригласили еврейских бойцов сопротивления на встречу – и расстреляли. Только один из них, тяжелораненый, уцелел. Ему удалось предупредить остальные группы БЕО, которые теперь стали искать контакты с Гвардией Людовой – социалистически ориентированной Народной Гвардией. У них меньше ресурсов, они не имеют контактов с правительством в изгнании, зато они не убивают евреев. Группы БЕО воюют плечом к плечу с Гвардией Людовой, они принимают участие во многих подрывных операциях, пускают под откос поезда и взрывают коммуникации. Многие из этих евреев погибли в бою или были убиты выстрелом в спину, но другие пережили войну и были среди тех, кто вошел в освобожденную Ченстохову.
Я – заключенный № 3170, код: белый/коричневый. Я нахожусь в лагере Хасаг-Пельцери, в микромире, который состоит из барака № 6, где живу я и еще 137 других заключенных. Есть еще механический цех – это мое рабочее место.
