В лагере и на фабрике есть как немецкая, так и еврейская администрация. Лют стоит выше всех в иерархии, он решает любые вопросы, о чем бы ни шла речь. Его все называют «господин директор», он и в самом деле директор всей фабрики. Кроме того, что Лют занимает высокий пост в национал-социалистической партии, он еще и депутат Рейхстага – немецкого парламента, который, впрочем, не созывался с 1934 года. Десять лет.
В руководство, помимо Люта, входит еще технический директор, господин Бретшнайдер, и несколько инженеров, в первую очередь Франке и Арндт, к ним тоже полагается обращаться «господин директор». Эти четверо распоряжаются всем на фабрике, но мы – заключенные – видим их только издалека. Они никогда к нам не обращаются, они разговаривают только с мастерами-немцами, которые руководят работой. Мы их называем «господин мастер» или «господин старший мастер», их много: Матиас, Низелек, Хойзнер, Кёрнер, Шульц, Хохберг, Оппель, этот часто бьет рабочих, а если сильно разозлится, может и убить заключенного молотком, который он всегда носит на поясе. И еще был мастер Херр, который застрелился из своего пистолета – ходят разные слухи, почему он это сделал, но точно никто не знает. Есть еще двое мастеров-женщин, заключенные их особенно боятся. Я не знаю их фамилий, но одну из них, рыжую, мы называем Моркошка, а другую, очень светловолосую и болезненно-бледную – Петрушка. Жестокостью они превосходят мужчин, часто бьют пленников или, что еще хуже, посылают «на вахту», жертвами их чаще всего становятся женщины. Самый добрый из всех мастеров – Отто Шипер, мы называем его Фаис – еврейское уменьшительное прозвище. Есть еще и старшие мастера, но я их не встречал – заключенный не имеет права без особой причины свободно ходить по фабрике.
Быть посланным на вахту за какое-то упущение – страшное наказание, те, кто выходит оттуда живым, чаще всего искалечены на всю жизнь. Петрушка отправила мамину младшую сестру, Каролу, на вахту за то, что она, будучи капо, не смогла объяснить, почему в группе не хватает одного из заключенных. После избиения Карола две недели лежала в лагерном медпункте – немцы называют его «санитарное отделение». Доктор Шперлинг лечил ее от, как он это назвал, «внутреннего кровотечения». Карола так и не оправилась после этого избиения. Она никогда не рассказывала, что произошло в действительности, но Шперлинг сказал, что она никогда не сможет иметь детей, и это, к сожалению, потом подтвердилось.
Будущему мужу Каролы – Антеку – было разрешено навещать ее в медпункте, он ходил туда очень часто, рассказывал, что Карола либо совершенно апатична, либо плачет. Наверное, ей лучше было бы рассказать, что произошло, но она не рассказала даже Антеку.
Карола переживет войну. Она будет ужасно страдать от своей бездетности, больше, чем от всех выпавших на ее долю бед и потрясений. Ее муж погибнет.
В лагере распоряжается охрана, они же на «вахте». Их шеф называется оберверкшютцляйтер, фамилия его Клемм, его ближайшие подчиненный – веркшютцляйтер Штиглиц и известный своей жестокостью Морс, именно он чаще всего руководит экзекуциями «на вахте».
Штиглиц – единственный из охранников, который не всегда носит серо-зеленую форму, он чаще гордо щеголяет в коричневом мундире CA с черной свастикой в белом поле на ярко-красной нарукавной повязке. Не так много немцев носят форму CA, в начале гитлеровской эры это была элита, штурмовики – именно они привели Гитлера к власти, они организовали Хрустальную ночь, потом их сменила новая элита – войска СС. Штиглиц рассказывает всем, кто пожелает или обязан его слушать, что у него билет CA за номером 126. Почти все, кто так рано вступил в CA, были убиты во время чистки, проведенной Гитлером среди своего любимого штурмового отряда – вскоре после прихода к власти ему надо было немножко отмыть свою репутацию у немецкого народа. Правда, те, кто уцелел, оказались среди самого высокого руководства. Но не Штиглиц.
К сожалению, веркшютцер Штиглиц – не самый удачный представитель арийской расы с точки зрения нацистов. Хвастлив, конечно, но никаких особых отклонений в его интеллекте не заметно. Он очень откровенен, почти доверчив с заключенными и совсем не глуп. Но он совершенно не укладывается в миф национал-социалистической партии о том, как должна выглядеть раса господ – высокие, голубоглазые блондины. Что ж, Штиглица можно назвать и блондином – волосы у него темно-русые, глаза серые, но он невероятно мал ростом, почти карлик. Так что низкорослого на грани с патологией Штиглица партия предпочла спрятать от общества на должности заместителя начальника охраны одного из самых маленьких немецких лагерей.
