Но он вроде бы и не очень этим огорчен, всегда в хорошем настроении – может быть, потому, что его вообще оставили в живых, несмотря на физическую неполноценность. К тому же он горд и своей должностью – партия награждает своих преданных членов; возможность жить – главная награда для Штиглица. Я не знаю, что он делал во время своей карьеры в CA, но я никогда не видел, чтобы он ударил или тем более убил кого-то из заключенных – он, конечно, карлик, но не злобный.
Еврейскую администрацию возглавляет уважаемый всеми Бернард Курлянд. Это он представляет нас во время переговоров с директором Лютом и начальником охраны Клеммом, он также имеет право вести переговоры и с мастерами. К сожалению, его действия приносят мало результатов, у него нет никаких инструментов власти, кроме роста, гордой осанки и авторитета. Впрочем, Лют ему, кажется, доверяет. Старший из двоих его помощников – хромой Зильберзак, младшего зовут Марци Краузе. Я думаю, все заключенные безгранично доверяли Курлянду, я никогда не слышал иного – он бесстрашный и добрый человек.
Кроме этого начальства, у нас на фабрике есть еврейские бригадиры, назначенные мастерами, а в бараках – капо из заключенных, наугад выбранные Клеммом, когда нас расселяли по баракам.
В отличие от того, что я слышал о других немецких лагерях, у нас ни один капо или бригадир не злоупотребляют властью. Многие к ним обращаются за советом или помощью – к сожалению, они мало чем могут помочь, но они могли бы принести очень много бед. Этого, к счастью, не происходит. Позиция еврейской администрации способствует тому, что заключенные держатся вместе и в лагере даже есть определенная дисциплина.
Поговаривают, что БЕО действует и в лагере, но это неподтвержденные слухи, никаких имен не называют. Впрочем, через неделю после того, как нас расселили по баракам, охранники взяли двоих из оставшейся еврейской полиции – Юзека Винтера и Полдека Войдиславски. Якобы они были члены БЕО и у них нашли оружие. Юзека и Полдека допросили и расстреляли в тот же день, это были молодые и красивые парни.
Мы почти не видим мальчишек, которых Лют спас во время последней Акции. Их кормят, как и всех других, но никакой тонкой механикой они не занимаются, такой работы вообще нет в Хасаг-Пельцери – неужели Лют солгал, чтобы их спасти от смерти? Никто их не трогает, но они ничем не заняты и ведут довольно жалкую жизнь. Иногда их используют, как мальчиков на побегушках, в основном евреи-бригадиры и Курлянд с сотрудниками, иногда капо.
Лют не навещал ребят в их бараке и не разговаривал с ними. Ни 26 июня, ни потом. Он вообще ни с кем из заключенных не разговаривает, кроме Курлянда, а позже – Зильберзака. Все равно, он, должно быть, мужественный и сильный человек. Иначе он бы не спас этих ребят, которые потеряли право на жизнь, когда их обнаружили в бункере в Малом гетто.
Хасаг-Пельцери – довольно большое предприятие, цеха его называются отделениями. Я научился произносить названия большинства из них: механическое отделение, река-либровочное, электронное, инструментальное, хозяйственное, строительное, транспортное и так далее. Некоторые цеха большие и имеют несколько подразделений, другие – поменьше.
Самое большое и самое вредное для здоровья – рекалибровочное отделение. Здесь очищают использованные патронные гильзы. Это происходит в большой ванне с крепкими кислотами, с помощью которых удаляют грязь и ржавчину. Раствор горячий, поэтому в воздухе постоянно присутствуют едкие испарения. Чтобы там вообще можно было находиться, сделаны два проема от пола до потолка. В ветреные дни вентиляция довольно эффективна, хотя зимой очень холодно. Но если на улице безветрено, воздух, перемешанный с кислотными испарениями, стоит в зале неподвижно. Когда штативы с гильзами поднимают из ванны с кислотой, жидкость льется прямо на пол и стекает между прибитыми к нему широкими планками. Рабочие ходят в деревянных башмаках на толстой подошве.
Гильзы после этой процедуры необходимо осмотреть, это делает специальная группа заключенных, все женщины. Они должны взять только что очищенную, плохо сполоснутую гильзу в руки и проследить, имеются ли два положенных отверстия – если нет, гильзу списывают. Если пленный хочет поберечь руки, он должен сам раздобыть перчатки, их мало кто имеет – в лагере перчаток не выдают. Резкий запах кислоты ощущается за много метров от рекалибровочного цеха, а если туда войти, он почти невыносим. Те, кто там работает, еще бледнее, чем остальные заключенные.
Меня направили в механический цех. Первые две недели мы занимались изготовлением газогенераторов, работающих на дровах. Но заказчик – какое-то итальянский предприниматель – оказался недоволен качеством, и производство генераторов закрыли. Вместо этого начали выпускать Panzerfaust – «бронекулак», довольно напыщенное название длинной ярко-желтой трубы, своего рода противотанкового миномета, который солдаты носят на плече. Наш мастер требует самого тщательного контроля каждого «бронекулака».
