– Ну так ты тоже можешь повлиять, – задумчиво покосилась я на недовольного эльфа.
– Не скажи. Тебя он молча терпит, а на меня начинает ворчать. Он невыносим, когда болеет, - охотно нажаловался Бриан. - Сейчас ещё ничего. Я помню, мне лет десять было, когда он какую-то чисто эльфийскую дрянь подцепил, ох как он нас с матерью тогда загонял!
– Бриан! – не выдержал Бель. – Пожалуйста!
– Ладно, извини, – примирительно улыбнулся тот. – Меняю тему. Сахар кому-нибудь класть?
– А почему Бриана не должно быть в городе? – полюбопытствовала Табиба, когда все получили по изящной эльфийской чашке с блюдцем, которые в руки-то страшно было брать – такие тонкие и хрупкие на вид.
На мой взгляд, подобными вообще можно только любоваться, потому что пить из посуды объёмом в мою горсть можно разве что крепкий алкоголь или лекарство, а всё остальное – издевательство.
Шайтары вон даже свой крепкий кофе в посуду побольше наливают. Но мнение это я стоически держала при себе уже не первый год, не обижать же хозяев.
– Понятия не имею, – безмятежно отозвался Бриан. - Я этого тоже не понял.
– Потому что в городе опасно, - недовольно отозвался эльф. - Я не могу уехать, потому что не могу оставить службу. Α сын у меня один, и…
– Отец у меня тоже один, – оборвал его сын. Несколько мгновений они мерились взглядами, а потом я не выдержала и всё-таки вмешалась, пресекая бессмысленный обмен мнениями:
– Бриан, раз уж ты тут… а расскажи-ка мне, о чём говорят в журналистских кругах? Меня завтрашний день интересует.
– Коварная женщина! – укорил он. - Надеешься подготовиться?
– Естественно. Для того и пришла. А ты что думал, я ворчливых одноухих эльфов не видела? То есть не видела конечно, и предпочла бы не видеть дальше, но чего не сделаешь ради любимой работы!
– А что, Бриан – журналист? - Табиба с подозрением покосилась на мужчину. Уж наверняка наслушалась от посольских о местной прессе.
– Не совсем.
– Я фотограф, – ответил он. - Снимаю природу и животных.
Больше всего люблю, конечно, наши края, но иногда и по миру приходится поездить.
– Наши – это какие? - еще сильнее озадачилась стажёрка.
– Кулаб-тан, Бриан родился и вырос здесь, - пояснила я и вернула разговор к прежней теме, игнорируя ошарашенный взгляд Табибы: – Так что говорит журналистская братия?
Я понимала, что её сжирает любопытство, но не могла позволить поднять эту тему сейчас, при больном Берношале. Он и так мучается, а подобные разговоры лишь дополнительно испортят ему настроение. К счастью, Табибе достало такта смолчать и дальше, а Бриан принялся рассказывать о веяниях и течениях.
Ничего нового он не сообщил, да я и не надеялась, это просто была безобидная тема беседы. За годы жизни и работы в Кулаб-тане я изучила здешних акул пера ничуть не хуже, чем Бриан, а может и лучше. Он знал их как людей и немного – в профессиональном плане, потому что давно уже работал не для местных изданий, а мне на их личные качества было плевать, зато с профессиональной точки зрения успела изучить вдоль и поперёк. Никакие они не акулы пера, в лучшем случае мелкие щуки, и уж точно им не по зубам окажется Акзам Знак Победы.
Единственным неожиданным и приятным известием был ропот в рядах пишущей братии. Даже у тех, кто выжил в местных газетах, имелся предел терпения и готовности нести чушь. Не у всех, потому что встречаются разные «таланты», но и голос разума начал пробиваться. Наступающее прозрение было бессмысленным, потому что запоздалым, но лучше поздно, чем никогда.
С журналистов разговор очень удачно перешёл на воспоминания и таланты Бриана. Отец гордился сыном, и в его доме хранилось огромное множество альбомов с фотографиями. Я их видела неоднократно, а Табибе было интересно, так что молодёжь устроилась у стола, а я осталась на качелях со страдальцем.
– Не переживай так, – попыталась подбодрить эльфа, краем уха слушая болтовню Бриана. У него был воз и обоз забавных историй, связанных едва ли не с каждой картинкой, рассказывал он прекрасно, и Табиба на некоторое время оказалась потеряна для мира. – Шайтары не будут мародёрствовать в своём городе и ломиться в дома. И всех инородцев сплошняком они не станут вырезать.
– Бриан говорит то же самое, – вздохнул Берношаль и, поморщившись, на несколько мгновений устало прикрыл глаза.
Я помнила, но редко задумывалась о том, что моему ушастому другу уже больше двухсот лет, и годы эти не были такими уж простыми. Сложно об этом думать, когда встречаешься по большей части в обществе, где он блестящ, улыбчив и лёгок – обаятельный кавалер и опытный дипломат. В таких местах в душу не заглядывают.
– И вообще, я на что? – продолжила и ободряюще похлопала его по колену. - Уж на пару дней мы пару несчастных приютим, у нас не принято бросать в беде хороших орков. Даже если они не орки, а очень даже эльфы.
– Не сомневаюсь, - улыбнулся в ответ Бель, заставив себя открыть глаза. - Спасибо, Ярая. Я не ожидал, что ты придёшь.
– Ну здравствуйте! – вздохнула я. - Ты за кого меня вообще принимаешь? Мне казалось, мы друзья!
