Полдня пролетели неуловимо быстро, Макс и глазом моргнуть не успел. Они пообедали дома, потом Воскресенский ненадолго ушёл по каким-то своим делам, вернулся, вызвал такси — и всё. Они почти не разговаривали о том, что будет дальше. Об этом даже не хотелось говорить — только портить настроение, теряя драгоценные минуты, которых у них было так мало. Ви лишь сказал, что до конца года точно не сможет уехать из Штатов из-за уже заключённых контрактов, да и потом вряд ли вернётся в Россию, по крайней мере, он раньше этого не планировал. Может быть, Европа, но не Россия. Макс его понимал: для него здесь было мало проектов достаточно высокого уровня, ну и деньги тоже были другими. Он снимал самые разные вещи, но основным источником заказов всё равно оставалась индустрия моды; на родине масштабы были совершенно не те. У Воскресенского были сложившаяся карьера и имя. В отличие от него, Максу в общем-то было нечего терять.
— Машина уже здесь, — сообщил Ви, выглянув в окно.
Макс поднялся с дивана и вышел в большую прихожую. Он обернулся к Воскресенскому, стоявшему в дверях гостиной, и грустно улыбнулся:
— Каникулы закончились. Пора по домам.
Ви подошёл к нему и обнял:
— Это лишь на какое-то время. Надо всё обдумать, узнать. Я тебе позвоню, как только прилечу.
— Я знаю, но всё равно…
— Я понимаю, мне тоже тяжело.
Его рот нашёл мягкие и горячие губы Макса, и они долго целовались в прихожей, потому что теперь этого нельзя уже будет сделать нигде больше. Когда за ними закроется дверь квартиры, они попадут в другой мир.
Они сели в такси, и Воскресенский сказал:
— Какое-нибудь кафе поприличнее на Комсомольской площади или рядом, там подождёте, потом на Белорусский вокзал.
В машине они почти не разговаривали: Ви только давал Максу кое-какие указания. Его поезд отходил через четыре часа, и мужчине почему-то было страшно оставлять его вот так одного, в большой и незнакомой Москве. Он понимал, что Макс не ребёнок, что он в состоянии самостоятельно добраться до своего города на поезде, даже если никуда и не ездил раньше кроме как на пригородных электричках, но не мог пересилить в себе беспокойства. Когда он сравнивал, как каждому из них предстояло добираться до дома, то понимал, что ему, пусть и дольше, но гораздо легче, комфортнее и безопаснее. Наверное, он зря переживал: поездка в поезде не была такой уж страшной вещью. Ага, неизвестно ещё, что за соседи будут в купе… Надо было брать СВ. И почему он сразу не подумал? Скорее всего, его тревога была как-то связана с тем, что произошло с Данилой: он боялся потерять и Максима тоже. Ему было страшно, что опять может случиться какое-то ужасное непоправимое несчастье, и он никогда больше не увидит этого мальчика, которого лишь недавно нашёл. Только не сейчас, пожалуйста, Господи, только не Максим!..
В кафе они заказали по кофе, а Максу ещё каких-то блинчиков. Такси ждало на улице.
— Сиди здесь и никуда не выходи, — снова инструктировал парня Воскресенский. — Вокзал ты видел, не перепутаешь. Если за двадцать минут до отхода поезда выйдешь, и то не опоздаешь, к тому же поезд вряд ли раньше подадут. Нечего тебе там шататься, грязь да куча народу. Сиди здесь.
— Я уже слышал. Я всё понял. — Макс уже почти злился.
— Обещай, что будешь мне звонить, особенно если что-то случится, если нужна будет помощь. Пожалуйста, не стесняйся… Мне очень тяжело оставлять тебя тут, но раз иначе не получается, что поделать… Я хочу, чтобы ты приехал ко мне, когда закончишь учиться. Когда у тебя диплом?
— Защита в конце июня, но пока ещё выдадут.
— Значит, в начале июля ты уже сможешь приехать. Не так уж и долго. Я напишу тебе насчёт визы, я не очень в них разбираюсь, мне надо будет проконсультироваться с кем-нибудь. Легче всего получить B1/B2, но тебе могут не дать, потому что ты как раз заканчиваешь вуз. К тому же нам она не подходит, потому что я хочу, чтобы ты остался. Я не хочу, чтобы мы ездили друг к другу в гости. — Ви подождал, когда от их столика отойдёт официантка, которая принесла кофе, и продолжил: — Я бы забрал тебя с собой прямо сейчас, если бы мог, но все эти формальности… Твоя учёба, документы, визы… Мы что-нибудь придумаем, я обещаю. Ты ведь приедешь?
— Да, если всё получится. — Макс слегка растерялся. Они три дня не заговаривали об этом, и вдруг теперь, в последние минуты, Ви вываливает на него всё разом.
— Я попробую подыскать тебе работу там, несколько проектов. Маргарита найдёт агентство, чтобы всё было официально. Мне пока не приходит в голову никакой другой способ вытащить тебя отсюда. Тебя кто-то хотел снимать, мне Соня говорила… Потерпишь немного, меня же ты терпел. Только вот язык… Слушай, как у тебя с английским?
— Ближе к никак, — честно признался парень. — В школе учил, конечно, но говорить совсем не могу.
— Понятно. Это проблема решаемая, — заявил Воскресенский, залпом выпивая чуть ли не всю чашку кофе. — Времени уже нет. Надо бежать. Осталась одна вещь…
Ви пошарил во внутреннем кармане куртки, вытащил белый конверт и быстрым движением сунул его Максу.
