— А что бояться? Я — ничего. Тут вроде как заведение небольшое. Мадам да две-три мамзели. Гости к ним приезжали, офицеры. Как и эти, — безучастно кивнул он на трупы. — В карты играли, вино пили... — Он вдруг улыбнулся: — И вообще!..
— Денежки рекой текли, — сказал кто-то сзади.
— «Колокольчики» в мешках привозили, — добавил еще кто-то. — Реквизированные аль награбленные.
— Молчать! Заткнуть хайла! Всем! — Слащев прошелся по кругу, свирепо вглядываясь в отшатывающиеся лица. Стоявшие сзади недовольно гудели. Толпа пришла в движение. Урядник на всякий случай сдернул с плеча карабин, но стоял нерешительно, ожидая приказаний. — Спекулянтов — вешаю! Бунтовщиков — стреляю! Я — Слащев.
Стало совсем тихо.
— Разрешите, ваше превосходительство, продолжить допрос? —опять вмешался Белопольский.
— Продолжайте, капитан, — Слащев успокоился. Перестал ходить и стоял, мрачно глядя на всех исподлобья, захватив обеими руками рукоять длинного кинжала в серебряных ножнах так, что костяшки пальцев побелели.
— Говори, — приказал Белопольский. — Дальше что? Только коротко, твою мать!
— Как могем, — огрызнулся парень, не на шутку начинавший раздражать Андрея. — С полчаса назад и произошло. Подъехала телега. Ага. Две телеги о-двуконь. Добрые кони, я сразу внимание обратил: сытые, чищенные, как пистоль. Человек их десять всего и приехало. Меньше даже — восемь. Шестеро к дому пошли, двое при подводах остались. Один возле окна остановился, другие внутря подались. А энти господа, что в дому имелись, вроде в карты играли. Те — прямо в комнату: «Ни с места. Руки кверху!» — кричат. Один из офицеров за пистоль. Стрельба началась. Да только четверых этих, видать, быстро успокоили. Смотрю, уже голеньких в сад волокут. А за ними — барахлишко кое-какое из дома: мешки, баулы, часы стенные, еще чегой-то. Посадили барышень на подводы и ну коней нахлестывать. Только их и видели. Зеленые были. Они сюда пожаловали — точно.
— Так. А почему убитые на дороге оказались? Из сада сами, что ли, выбрались?
— Их Ахметка, дворник, перетащил. Зеленые уехали, он и взялся. Точно бревна кантовал.
— Где он, Ахметка этот? — еще посуровел Андрей. — Где прячется? Ну! Выходи, мать твою!..
Тут будто волна прошла по толпе. Люди расступились и в круг ввалился молодой, могучего сложения бритоголовый татарин в красной рубахе, жилетке и зеленых плисовых штанах. Он рухнул на колени перед Андреем, но пополз к Слащеву, выкрикивая:
— Не стреляй, бачка! Не стреляй, эфенди, Ахметка! Не сам таскай! Хозяй — хазы яхлы — велел! Хозяй кричал: «Ахмет, дорогам, ел, кидай». Ахмет сапсем бежал, народ прихадыл, кричал!
— Ладно, замолчи, черт косоглазый! Где хозяйка?
— Дома, эв... Комнатам сидыт, плачыт. Баится сапсем: апять придет, апять стрелят будет.
— Веди!
— Идем. Пожалста. Исделам, — дворник поднялся с колен и часто-часто закланялся в сторону Слащева и в сторону Белопольского, быстро семеня в то же время к воротам.
— Урядник! — зычно крикнул капитан.
В это время один из лежавших на земле шевельнулся. Дернулась и повернулась залитая кровью страшная голова, открылся внезапно небесной синевы внимательный глаз.
— Распорядитесь, капитан, — устало сказал Слащев и пошел вслед за дворником к до игу. — Я жду! — добавил он, не обернувшись, через плечо.
— Раненого в фаэтон, урядник! — приказал Белопольский. — И коня запрягай!.. Еще конь нужен, — он повернулся к толпе. — Нужен еще конь. Взаимообразно. Может, еще кто жив? Прошу, господа, дорога секунда. Коня — под мою ответственность. Я верну, обещаю.
— А потом поминай как звали! Как же, вернут они коня! Поминай как звали! — раздались насмешливые голоса в толпе.
— Тихо! — гаркнул Белопольский. — Приказываю, матьвашу!
— Зря орете, господин хороший, — с явной угрозой опять возник перед ним белобрысый парень, держа руку почему-то за спиной. — Вы не наш командир, мы не солдаты. Езжайте отсюда. Подобру-поздорову.
— Я тебе покажу «езжайте»! — Бешенство, захватив капитана, ослепило его. — Я тебе!.. Бандит! Хам! Сволочь! — Он привычно рванул пистолет из кобуры и, не целясь, разрядил обойму в ненавистное, ухмыляющееся, ставшее огромным лицо.
Толпа ахнула и с воем распалась.
— Стоять! Всем стоять! — мотая головой, кричал Белопольский. — Убью! — Левой скованной в движениях рукой он схватил кого-то за рукав — им оказался тот вислозадый мужичонка. Рванув, капитан развернул его лицом к себе. — Ты!.. Скот! Коня! Через пять минут! Не будет — расстреляю, сволочь!
— Ягор! Ягор Иваныч! — взвыл мужик тонко, по-бабьи. — Спаси Христа ради! Дай коня. Я откуплюсь, в случае... — Он стал хватать кого-то из толпы и, поймав, держал его крепко за лацкан пиджака, не давая убежать. — Дело-то, дело-то! Вишь как. Спаси...
Привели лошадь. Улица вмиг опустела. Четверо всего и оставалось перед домом: капитан Белопольский, урядник да двое местных.
— Ты и поедешь! — жестко сказал Андрей. — До первого госпиталя. Ясно?! — Он подошел к уряднику, старательно возившемуся с хомутом, и, сорвав с него погоны, ударил его по лицу.