Ночное небо изогнулось над городом. Звезд были тысячи. Гроздья, соцветия … Распускались новые – в безумном великолепии. Дико и страшно выглядели они при ярком дневном свете. Лохматое солнце атомным диском блистало среди них. Пейзаж был неестественный. Солнце и звезды. Будто в космосе. От домов на лунный асфальт легли непроницаемые тени. Хорошо еще, что Хермлин не читал закрытых материалов – из синей папки. Можно было сойти с ума от одного ожидания.
Я искоса посмотрел на него. Он сразу же остановился.
– Отдохнем немного …
Поперек улицы был брошен здоровенный сейф. Мы пристроили Катарину на гладкой железной грани. Я придерживал ее. Хермлин тоже уселся. Помогая себе обеими руками, часто вздымал грудь, не мог отдышаться.
– Я вам .. . наверное . .. больше мешаю . . . Сейчас … Сердце что-то зашлось . . .
Он был дальше не ходок.
– Вот что,- сказал я.- Сидите здесь и ждите . . . Я скоро вернусь… Не бойтесь ничего … Я приду с людьми, и мы вас доведем . . . Что бы ни случилось . . .
Хермлин усиленно кивал после каждого слова. Он мне не верил.
– Я обязательно вернусь!
Я опять побежал. У меня не было сил, но я побежал. Водак поможет. Он уже, наверное, навел порядок. Нужны два человека. Туда и обратно. Это быстро. Он же знает Катарину. Я оглядывался. Они сидели на сейфе, привалившись друг к другу. Катарина уронила голову. Хермлин обнимал ее за плечи, кашлял и хватался за сердце. Здесь было метров четыреста. Практически рядом. Все будет хорошо. Я найду Водака и приведу людей. Мы уедем. Главное – выбраться из нулевого сектора. Он отмечен на картах красным – сектор поражения. И конечно, до того, как полетит железная саранча. Я свернул и еще раз свернул. Ног не чувствовал. Выбежал на главную улицу, где грузовик.
Замер, как вкопанный.
Порядок был наведен. Но не Водаком.
Офицер в черном мундире и сияющих сапогах, подняв лайковую перчатку, сухим голосом выкрикивал команды. Потные солдаты сгоняли всех в колонну по четыре. Быстро оцепили ее – рукава засучены, автоматы наизготовку. Матерые овчарки, возбужденно хрипя в ошейниках, скалили острые морды. "С краю шеренги я увидел Клейста. Он безразлично курил. Закидывал голову, выпуская дым. Словно все происходящее не имело к нему никакого отношения. Ближайший солдат ткнул его кулаком в зубы. Сигарета отлетела. Клейст, не торопясь, потрогал разбитый рот. По-моему, он усмехнулся. Я попятился обратно, за угол. Кольнув, остановилось сердце. Слава богу, что я не притащил сюда Катарину . . . Один из солдат заметил меня, поднял автомат. Я прирос. Офицер обернулся в мою сторону, посмотрел, щурясь, и лениво махнул перчаткой.
Итак – Бронингем. Сентябрь. Осень земных безумств. Отверзлось небо, и звезды сухим дождем осыпались на землю. Потек горький запах. Во вселенской черноте шевельнулся необъятный гром. Пали ниц птицы. Последним, тонким светом оделся гибнущий город. Померкли сердца человеческие. Выше небес вздулся бледный пузырь огня. Сценарий армагеддона – как его осуществил Оракул, практически совпадал с соответствующими местами известного описания. Треснула земная твердь. Колыхнулись воды. Сияющий престол господа повис над миром. Очевидцы утверждали: он был похож на золотой сундук гигантских размеров, усыпанный бриллиантами. Сверкал и переливался. Двадцать четыре старца в белых одеждах преклоняли колена. Аналогии поразительные. Стеклянное море и семь светильников, как канделябры,- которые суть семь духов божиих. На престоле восседал Некто … Человеческое ухо, покрытое живыми, шевелящимися волосами . . . Глаз, растекшийся в половину небосклона . . . Палец с кривым ногтем . . . Гладкая и коричневая ступня во влажных порах . . . Фоторобот создать не удалось – срабатывало запредельное торможение, лимит восприятия. Четыре животных стояли ошую и одесную. «И первое животное было подобно льву, и второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лицо, как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему. И каждое имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей; и ни днем ни ночью не имеют покоя, взывая: свят, свят, свят, Господь Бог Вседержитель, который был, есть и грядет» . . . (Подробное описание – в дневнике Осборна). Старцы снимали золотые венцы и клали их перед престолом.
