Приблизительная информация – это кошмар современного мира. Никто ничего не знает точно. На запястье у меня болталась кассета с пристегнутым противогазом. Я немного поколебался, но не стал ее надевать. Если я отравился, то уже отравился. Нейролептики впитываются моментально. Цокнула шальная пуля, ощербатив бетон. Наш вертолет нехотя задымил. По периметру аэродрома метались прожекторы, и нездоровые желтые мечи их коротко рубили туман. Ныряя под ними, перебегали и падали расплывчатые фигуры. Сыро тукали карабины. Было непонятно, кто стреляет и в кого стреляет. Разворачивался какой-то кровавый и бессмысленный хаос. В сообщении Нострадамуса ничего не говорилось об этом. Я боялся, что взорвутся бензобаки. Рядом со мной ничком лежал человек. Я перевернул его,- абсолютно незнакомое бледное неподвижное лицо с тонкими губами и орлиным носом. На синем хитоне, чуть ниже плеча, серебряно блеснули три полумесяца в окружении золотистых звезд. Это был не Бьеклин. Это был демиург. Судя по количеству нашивок – Демиург Девятого Круга, полностью посвященный, один из Великих Мастеров, член Верховной ложи, ардамант черной магии, повелитель духов, земное совершенство, наперсник тайных сил и прочая и прочая. Если я правильно определил чин. Я плохо разбираюсь в современной геральдике. Тут требовался специалист. Иератическая геральдика – это целая наука. Я только не понимал, как демиург (член Всемирной организации масонов и экстрасенсов) мог попасть на совершенно секретный военный полигон, затерянный среди чахлых пространств приполярной тундры.
Осторожная рука тронула меня за плечо, и Бьеклин . сказал одними губами:
– Внимание!
В цепких пальцах его чернел пистолет.
От призрачных зданий аэропорта к нам бежали люди. Много людей. Я расстегнул кобуру под мышкой. Я искренне надеялся, что мне не придется стрелять. Я был здесь чужой и находился лишь по соглашению о совместном расследовании.
Весьма неопределенный статус.
Но стрелять не пришлось, все было гораздо серьезнее.
В вестибюле больницы прямо на полу, под разбитым окном, сидел человек в пижаме и, удовлетворенно морщась, вел щепотью поперек лица. Будто чесался. Лишь когда хлынула неожиданная темная кровь, я осознал, что он режет себя бритвой.
Главный врач ногой запахнул мешающую дверь:
– Встретимся на том свете, если только господь бог удосужится вновь создать наши растерзанные души. Честно говоря, я не представляю, из чего он будет их воссоздавать,- материала почти не осталось. Ну да господь бог умелец не из последних.
Он быстро перешагивал через расстеленные на полу матрацы.
– Значит, вы отказываетесь выполнить предписание правительства?- на ходу спросил Бьеклин, и вокруг его глаз, под тонкой к"ожей, собралось множество мелких костей, как у ископаемой рыбы.
– У меня всего два исправных вертолета,- ответил врач.- Полетят те, кого еще можно спасти. Ваш оператор будет отправлен с первой же колонной грузовиков,- все, что я могу обещать.
– Где начальник гарнизона?- сухо спросил Бьеклин.
– Убит.
– А его заместитель?
– Убит.
– Вы сорвали операцию чрезвычайной важности,- сказал Бьеклин.- Я отстраняю вас от должности, вы предстанете перед судом по обвинению в государственной измене.
Главный врач поймал за рукав черноволосого подростка, который, как мантию, волоча за собой халат, извлекал изо рта длинные тягучие слюни,- сильно оттянул ему оба нижних века и заглянул в красноватый мох под ними.
– Белки уже зеленеют,-*- пробормотал он.- Не будьте идиотами, господа. У меня здесь восемьсот человек, половина из них хлебнула х
– А тирании помогает?
– Нет,- сказал врач.
