Фамилия Сапсана была Ясенецкий. Он родился в Москве в тысяча восемьсот восемьдесят восьмом году, учился в Медицинском институте на отделении хирургии, вступил в РСДРП, вел кружок, был членом боевой дружины, участвовал в боях на Пресне, после поражения перебрался в Петербург, в девятьсот тринадцатом году был арестован охранкой, при аресте отстреливался, был тяжело ранен, вопреки слухам выжил, приговором военного суда сослан на десять лет в Зерентуй, оттуда бежал в Манчжурию, изучал тибетскую медицину, через два года объявился в Швейцарии, практиковал как врач, участвовал в издании антивоенных листовок, в ноябре семнадцатого года через Стокгольм вернулся в Россию, работал в Наркомпроде у Щлихтера, по мобилизации ушел на Восточный фронт, был комиссаром полка, погиб в девятнадцатом году, в июне, в городе Глазове.
Из Глазова он прислал записку в самодельном пакете – несколько строк, на куске обоев, торопливым почерком: «Дела наши идут неважно, но настроение бодрое … Колчак выдохся – я так вижу… Скоро он покатится с Урала … Обязательно найди Гертвига, помоги ему, надо довести до конца… После окончательной победы приеду в Питер … Передай привет Верочке … Она меня помнит? .. Сапсан» …
Все было кончено.
Фиолетовая тень догнала его и побежала вперед, гася собою желто-зеленое разноцветье. Потрескивая, ломались кострецы под ногами. Хрустел дерн – как стекло. Отчаянно звенел полоумный кузнечик, единственный на все поле,- Великая Сушь выжгла оба берега, и со дна Чепцы перед Солдырем проступили длинные песчаные острова. Денисов шагал к обглоданным ракитным кустам, за которыми тянулись бараки.
Все было кончено.
Позавчера Губанов сказал:
– Мы не можем допустить, чтобы в нашем университете проповедовались идеалистические взгляды.
– Мир устроен так – как он устроен. И никак иначе,- ответил Денисов.
Губанов кивнул.
– Поступило заявление от группы студентов: вы излагаете теорию Сыромятина не так, как это делается в утвержденном курсе лекций.
– Сыромятин ошибается.
– У вас есть факты?
– Чтобы опровергнуть Сыромятина, не требуется фактов, достаточно элементарной логики.
– Ученый опирается прежде всего на факты,- равнодушно перекладывая папки, сказал Губанов,- Ваш «про кол сути»- мистицизм чистейшей воды. Подумайте, Александр Иванович. Мы твердо стоим на материалистических позициях и – никому не позволим.
Все было кончено.
Письмо Сапсана он получил чуть не полгода спустя: после госпиталя, дрожа от озноба и слабости, сидел на ящике у окна, забитого фанерой» и держал в несгибающихся пальцах мятый клочок бумаги. Особенно поразила его фраза: «Я так вижу», Значит, у Сапсана получалось. Выходит, зшотмалет не тоявк© тибетской медициной. Вьюга свистала на улицах Петрограда по горбатым мертвым фонарям. Сапсана к тому времени уже не было – контрудар Сибирской армии белых, второго июня захвачен Глазов, комиссар полка погибает на окраине города. Потом, уже значительно позже, когда Денисов собирал сведения по крупицам, выяснилось – да, занимался не только тибетской медициной. Ординарец полка рассказывал:- Был случай, когда увидел нового бойца и прямо заявил, что тот подослан белыми. Так и оказалось. Два или три раза очень точно предчувствовал, где ударит противник, хотели даже забрать в штаб армии. Были еще штрихи. Значит, не просто диагноз и лечение, Денисов об этом догадывался. Тогда же, в девятнадцатом, кинулся искать Гертвига. Дом стоял заколоченный, трещал мерзлый паркет, с могильным шорохом текла белая крупа за стеклами. Крысы проели допотопное кресло. Здесь танцевала безумная старуха. Какой он тогда был дурак – полез, словно вор, ночью, надеялся найти. А господина Палладина Хрисанфа Илларионовича расстреляли за контрреволюцию. Тетради, конечно, исчезли, пахло нежилым. Так и сгинул доктор Гертвиг – где, когда?- спросить не у кого . , .
Все было кончено.
Темный фиолетовый напряженно пульсирующий свет лился через занавески, где на подоконнике рдела огненная герань. Белели синеватые подушки, и отчетливо тикали кошачьи зрачки в ходиках, опуская гири.
Гроза все-таки настигла его.
Все было кончено.
Вера, изумляясь, теребила пуговицу у горла:
– Какие документы? .. Какие дневники? .. Ты не представляешь, что здесь творилось – паника, разгром . . . Меня спрятали местные жители . . . Ничего не знаю. ,. Неужели ты приехал только ради этого? . .- Она отступила в глубь комнаты.- Прошло одиннадцать лет …
– Ладно,- сказал Денисов.- Я тебя увезу, мы больше не расстанемся. Мне обещали место у Глебовицкого в Ленинграде. Сам Глебовицкий обещал. Я все-таки неплохо разбираюсь в эволюционной систематике.
Тогда она остановилась.
– Бедный путешественник… Так и будешь метаться из института в институт, нигде не задерживаясь подолгу?
– Отряхни прах городов,- процитировал он,- отряхни прах незнакомой речи, прах дружбы и вражды, прах горя, любви и смерти. О, свободный человек, избравший свободу! У тебя есть только ветер в пустыне!
– Галеви?
– Ибн Сауд. «Скрижали демонов».
Вера вздохнула.
