Кларк и Сколфилд вошли в банк, каждый держа в руках по экземпляру газеты. Их провели в приемную для особых гостей, где Сколфилд, предъявив доверенность на распоряжение своими деньгами, с улыбкой наблюдал, как Кларк подписывал платежные поручения о переводе всех хранившихся у него денег на сто двадцать частных счетов по всему миру. После этого, уважаемые господа пожали друг другу руки, и, потребовав незамедлительно отправить платежные поручения телефонограммой в банки получателей, удалились. Полтора миллиона триста одиннадцать тысяч семьсот четыре фунта сорок пять пени исчезли со счета банка.
Воодушевленные прибытием таких почетных гостей, управляющие и рядовые клерки еще несколько дней гадали о причинах столь странного распределения денег.
В каюту арендованного крохотного парохода вошли двое мужчин. Они откинули капюшоны своих плащей, закрывавшие лица.
– Ну, как все прошло? – улыбаясь, спросила Анна.
– Кажется, отлично! – ответил ей Кларк.
– Прекрасно! – сказала Анна. – Идите, смойте грим.
Мужчины вышли из каюты.
Сидевшие рядом с ней Рори и Мик радостно улыбались.
– Ну что же, господа, – сказала им Анна. – Самое позднее – завтра все деньги будут у наших людей.
Когда актеры вернулись в каюты уже в своем обычном облике, лишь слегка напоминавшем Кларка и Сколфилда, Анна выдала им по пять тысяч фунтов, билеты на пароход до Канады и новые паспорта.
– Рори, Мик! Отправляйтесь – сказала она своим напарникам, когда актеры покинули пароход. – Встречаемся через два месяца в Риме.
Мик и Рори, уже передавшие второй аванс из десяти тысяч фунтов, лежавших в сейфе Сколфилда, и по мешочку с бриллиантами, попрощались и вышли.
Полтора года подготовки не прошли зря.
Через час после подписания эпохального документа, мистер Сколфилд, решивший путешествовать анонимно, отправился в порт, и занял королевскую каюту в пароходе, отплывавшим в Касабланку. Его следы потерялись где-то в марокканской пустыне.
Все прояснилось через месяц, когда рабочие, расчищавшие дно для заливки свай моста, вытащили из реки Гудзон в Нью-Йорке полностью изъеденный рыбами и раками скелет, к руке которого наручниками намертво была прикреплена капсула. Они приняли останки за очередную жертву криминальных разборок. Прибывший на место преспупления шеф отделения полиции приказал открыть капсулу. Оттуда достали записку: «Правосудие совершено Анной Лансер».
Журналисты быстро раскопали в архивах историю Анны, и разразился новый скандал. Кроме того, что тело оказалось бывшим полковником Джорджем Кларком, еще и выяснилось, что многие из его друзей искали эксцентричного финансиста по всему миру. Когда пришло известие о его инвестициях в Южную Африку, дом Кларка буквально подвергся штурму звонков и писем от друзей и деловых партнеров. Но растерянная прислуга не могла ничего толком ответить. За три недели до сенсационного сообщения газет, Кларк позвонил помощнику и сообщил, что срочно отплывает в Англию, и что все сообщения надо слать ему либо на пароход, либо в отель, в котором он забронировал номер.
Когда выяснилось, что Кларк не появился ни на пароходе, ни в отеле, Скотланд-Ярд инициировал обыск в доме Дэвида, где к двери его спальни была прикреплена точно такая же записка. В самой же спальни полицейские наткнулись на полуистлевший труп.
Коротко стриженая по последней моде Ева Лансер, в девичестве Форман, сидела в гостиной своего дома на Елисейских полях и читала странную телеграмму: «Дочка приехала сама. Через несколько дней жди нас. Я буду через два часа. Кларк».
Лежа на диване, она потянулась за телефонном. Она соединилась со станцией и попросила набрать номер Кларка в Нью-Йорке. Но на том конце провода слуга ответил, что Джоржд уже давно должен быть в Европе.
«Атонсьон! Все было очень странно! – сказала она себе. Сначала сообщения о сделке века, потом эта телеграмма…»
Дверной звонок пронзил стоявшую в квартире тишину.
– Зое, кто там? – спросила Анна у служанки.
– Ага, мадам! Сейчас посмотрю! – ответила девушка, и через несколько секунд в комнату вошел Кларк.
– Какой сюрприз! Джордж, это ты!
– О! Здравствуй, дорогая! – ответил необычно высоким, даже писклявым голосом Кларк.
Продавливая паркет толстыми каблуками, Кларк, почему-то выросший на полголовы, быстрыми шагами шел к ней, и за секунду до того, как Ева попробовала закричать, с такой силой прижал ее к себе, что у нее перехватило дыхание. А в это же время трое сопровождавших его громил, внесли в комнату сопротивлявшуюся служанку.
Неизвестный мужчина, загримированный под Кларка, резко оторвал от себя Еву, и сдавил ей горло, чтобы она не могла издать ни одного звука.
