– Но у нас тоже есть доказательство. И мы можем показать…
Я перебиваю её:
– Я не хочу, чтобы вы это делали.
– Ты можешь увидеть всё сама, – подаёт голос Эштон, разглядывая меня своими блёклыми голубыми глазами.
Увидеть сама? Идиотскую постановку? Повреждения их мозга? Их выдумки о сверхспособностях? А если они причинят мне вред? Я мотаю головой, отступая от них подальше. Я напугана и с трудом держусь. Эмоции, собравшиеся в самом сердце, угрожают вот-вот отразиться на лице.
Розали делает шаг вперёд:
– Давай покажу, на что я способна.
– Нет, – отвечаю я, повышая голос. Я замолкаю, а потом говорю в идеально сдержанной манере. – Нет. Благодарю.
– Розали, может быть, ты сначала объяснишь, что это? – предлагает Тиффани, откидывая свои длинные волосы за плечо.
Розали кивает и отступает на несколько шагов, чтобы дать мне пространство.
– Я могу видеть истории людей, их жизнь. Когда я оказываюсь рядом с кем-то, я могу впитать их истории через свои ладони.
Я тупо смотрю на неё.
– Я как историческая книга, – объясняет она. – Я собираю людские воспоминания и сохраняю их. – Розали вытягивает руки перед собой, и её пальцы описывают в воздухе изящную дугу. – И я могу показывать эти воспоминания другим.
Золотая птица вспархивает из её пальцев. Я едва не падаю на пол, глядя, как она грациозно порхает по комнате. Птица похожа на полупрозрачную дымку. Она радостно щебечет, летая с беззаботной энергией.
Руки Розали вздрагивают – и материализуется серебристая фигура. Это сама Розали, только моложе. Она смеётся, преследуя птицу.
Я зачарована красотой дымчатой летуньи. Я ещё никогда не видела ничего столь невинного, столь величественного. Такого восхитительного. Что-то мощное зарождается во мне. Я взволнована видом этого маленького существа, но это не то волнение, которое я испытала в центре тестирования. Это совсем другое. Это чистое наслаждение. Я ни с чем не могу его сравнить.
Я подхожу к птице с протянутой рукой. Я хочу прикоснуться к ней, самой ощутить её очарование. Но прежде чем я успеваю дотянуться до неё, Розали сжимает пальцы – и обе призрачные фигуры исчезают в её ладонях.
Я опускаю руку и замираю на месте. Ощущение испарилось, и ко мне возвращается чувство социального смирения. Я делаю шаг назад, подальше от Розали.
Что это было? Что она со мной сделала? Как она заставила меня испытать… испытать такие ощущения?
– Это одно из моих воспоминаний, – говорит она.
Я стою, не в силах вымолвить ни слова, не зная, восхититься ли мне или ужаснуться. Может быть, это всё мне почудилось? Эта девушка что-то сделала со мной. Но я не успеваю собраться с мыслями – она снова начинает говорить.
– Я хочу показать тебе одно из твоих воспоминаний, чтобы ты поняла, что я говорю правду. Я показываю всё, как было на самом деле, и ещё, Холлис, поверь, мне очень жаль, что с тобой такое произошло.
Она снова касается моих пальцев, и, к моему удивлению, из них растекается нечто, напоминающее чернильное пятно, образуя силуэты десятка вооружённых людей. Они окружили моё обиталище, вскинув автоматы.
Из моих лёгких словно вышибли весь воздух, и пронизывающий холод заполняет комнату. Розали развела руки в стороны – и появилась моя комната. Через мгновение из её ладоней появляется тонкая фигура.
У меня приоткрывается рот. Это я. Я смотрю на собственное ошарашенное лицо. Через мгновение появляется мама.
Я слышу собственный голос:
«Почему экран выключен?»
«Тебя не касается. Живо иди умойся».
«Но мама…»
«Холлис…»
«Мне надо тебе кое о чём рассказать. Это важно».
Я смотрю на разыгрывающуюся сцену, не веря своим глазам. Я отшатываюсь, напуганная появлением моего призрачного двойника. Как это возможно?! Я сошла с ума.
«Если это касается твоего карьерного предписания, то мы обсудим его за ужином», – говорит мама.
«Не об этом. Где отец?»
«Тогда иди и умойся».
«Мама, прошу. Я должна тебе кое-что рассказать. В центре тестирования я…»
«Довольно, Холлис! Ты заигралась в детство. Я не потерплю, чтобы ты вот так смела не подчиняться мне. Сейчас же иди и умойся».
Воспоминание тускнеет. И руки Розали вздрагивают, когда следующая порция чёрного тумана наполняет комнату. Неотвратимый страх повисает в воздухе, и я сжимаю кулаки, не в силах отвести взгляд. Жуткое чувство охватывает меня.
«Ты глаз не сводишь с двери. Где отец?» – спрашивает мой полупрозрачный близнец.
«Дела».
«Ты лжёшь мне. Прошу, скажи: где он?»
Я с недоверием смотрю на себя. Почему я так настойчиво спрашиваю про отца? Почему я не рассказала ей о тесте? Я зря трачу время.
«Ты меня пугаешь».
Картинка дрожит, и температура в комнате становится критично низкой. Я слышу приглушённый лязг металла.
«Нет. – От звуков собственного голоса у меня по спине пробегает холодок. – Нет. Прошу, постойте».
Воспоминание расширяется, тяжело дыша, как хищник, готовящийся напасть на свою жертву. Кажется, что разыгрывающаяся сцена стремительно несётся вперёд. Какой-то бред – я наблюдаю за собственной паникой. Туманная фигура передо мной совершенно потеряла над собой контроль, и это отталкивает.
«Холлис, будь разумной. Ты должна пойти с ними», – говорит мама.
