– Вы всё врёте. Война была. Правительство никогда бы не убило просто так. Убивали прокажённые. Вы убили миллионы людей, – говорю я, щёки пылают. – Сохранились документы. Улики. Поэтому не получится вот так запросто выдумать свою историю. Есть доказательства Террористической войны. Видеозаписи. Фотографии. Вещи, которые…
– Разве они не пытались тебя убить? – спрашивает Эштон. Я бросаю на него резкий взгляд. – Врачи в центре тестирования? Они собирались вколоть тебе что-то. И они пытались пристрелить тебя, ведь так? Там были автоматы, Холлис, направленные на тебя.
Онемев, я замираю на месте, и моё сознание пытается быстро придумать объяснение.
– Откуда… откуда вы узнали… Нет. Нет, они бы не стали, – говорю я, снова обретая уверенность. Голос у меня дрожит. – Правительство не обманывает. Правительство не убивает. Оно защищает нас.
Я обязана противостоять этим монстрам. Обязана. Но сердце снова бьётся часто-часто. Во мне столько адреналина, что я едва не падаю в обморок.
– Холлис. – Ласковый голос Тиффани возвращает меня к реальности. – Твои родители выдали тебя. Те люди в вашем обиталище… они собирались пристрелить тебя, потому что ты провалила тест. У тебя есть биомаркер. Ты знаешь, что это значит.
– Нет, – говорю я, отчаянно мотая головой. – Нет. Всё не так. Вы лжёте. Они собирались помочь мне, а вы забрали меня у них.
Дрожь колотит меня. Ледяная, непреодолимая немощь добралась до пальцев, до лица. Я вся трясусь. Слова матери всплывают в моей голове: «Холлис, тебе нужно пойти с ними. Они пришли помочь».
Почему я не послушала её?!
– Верните меня, – говорю я, глядя прямо в глаза Тиффани, и на лице у меня отражается новая эмоция. – Верните меня. Немедленно.
– Холлис, – говорит Тиффани. – Прости, но это невозможно.
– Верните меня! – кричу я, едва не задыхаясь от гнева. – Не смейте! Сегодня моя жизнь изменится к лучшему. Сегодня я стану гражданином мира… Сегодня… Сегодня я стану значимой…
Я не знаю, как справиться с такой простой эмоцией. Перед глазами пляшут звёздочки, и я начинаю хватать ртом воздух.
– Сегодня я стану значимой для мира. Сегодня я вручу себя правительству. Я вручу свои навыки, чтобы служить на своём месте, – говорю я, сжимая ткань рубашки. Колени дрогнули, и я падаю на пол. – Сегодня я могу помочь изменить мир.
Меня всю колотит, и я с ненавистью смотрю на них. Из глаз бегут яростные слёзы. Что происходит? Почему я не могу управлять собой?
– Думаю, на сегодня достаточно, – говорит Джона. – Слишком много тебе пришлось пережить. У тебя был невероятно тяжёлый день.
Каким мерзким тоном он это произносит. Я поднимаю кончики пальцев, но ничего не происходит. Отлично. Не хочу больше ощущать прилив той странной силы. Ненавижу её. Ненавижу их.
Джона смотрит на меня, и его карие глаза становятся ещё темнее. Он хмурит брови, и его лицо приобретает очень тревожное выражение. Даже не знаю, как его определить. Раньше никто не смотрел на меня так. Наверняка есть подходящее слово.
– Мне жаль, что с тобой такое случилось, Холлис. Искренне жаль, – говорит он. – Попробуй отдохнуть. Я попрошу Эштона и Тиффани принести тебе еды и матрас.
После небольшой паузы все четверо уходят. Я слышу резкий щелчок замка и в полном изнеможении откидываюсь на стену. Из меня высосали последние силы. Я обхватываю голову руками и поджимаю ноги, стараясь стать как можно меньше.
Может быть, я проснусь завтра утром – и всё окажется лишь ночным кошмаром. Проснусь и увижу ласковое бесстрастное лицо матери. Услышу сдержанный голос отца. Проснусь и выясню, что ещё не проходила тест. Никакого биомаркера. Никаких игл. Никаких автоматов. Никаких прокажённых.
Но нечто внутри меня подсказывает, что всё вокруг происходит по-настоящему. Я завалила тест, меня похитили прокажённые, и я в полной их власти.
С днём рождения тебя, Холлис, мысленно говорю я себе: кто знает – может быть, до следующего ты не доживёшь.
– Ей здорово промыли мозги.
Я распахиваю глаза, и от неприятного ощущения всё внутри сжимается. Мой тревожный сон прерывается голосами за дверью.
Они говорят тихо, но я могу их расслышать. Двое из моих похитителей снаружи. Это Тиффани, девушка, которая украла меня, и Джона Люксен, мужчина, который нёс невероятную чушь о Террористической войне.
– Раньше мы никого не спасали прямо из общества, ведь так? – спрашивает Тиффани.
– Да, – отвечает Джона. – Раньше у всех были собственные убежища.
Я вскакиваю на ноги и тихонько подкрадываюсь к щели между дверью и косяком. Прижимаюсь к ней ухом.
– И такие люди уже в курсе, что происходит. Они понимают истинную историю, – говорит Тиффани.
– Именно.
Наступает долгая пауза.
– Если честно, я никогда не думал, что появится человек извне со способностями. Такое впервые. – Голос у Джоны торжественный. – С таким мы ещё не сталкивались.
– И она ничего не знает о своих способностях, – говорит Тиффани.
– Я в курсе, – он понижает голос. – Но у неё невероятно редкий и весьма могущественный дар. Я не представляю, как она сбежала от охраны в центре тестирования. Там было не менее тридцати военных.
