Они заперли меня из-за моей способности. После того как Розали показала мне воспоминания Джейкоба, ко мне приходил Джона Люксен. Он был предельно откровенен. Они не знают, на что я способна, они не понимают, в чём моя сила, и не хотят подвергать себя риску. До тех пор, пока я не захочу сотрудничать и учиться у них, я буду под арестом.
Отчасти я согласна с их решением. Демонический голос, явившийся мне в центре тестирования, напугал меня до смерти. Я была несокрушимой. Доказательство этому – тот мужчина с округлившимися глазами, которого я швырнула о колонну. В тот день я была монстром.
Тиффани заглядывает каждый день и сидит со мной. Всегда в сопровождении Эштона. Мы почти не разговариваем. Она сказала, что хочет составить мне компанию. Это уж совсем странно. Зачем нужно сидеть со мной в бетонной каморке? Я уже ясно продемонстрировала своё отношение к ним. Я их ненавижу. Они само зло, и пусть Тиффани, Розали и Эштон не вполне виновны в Террористической войне, они отпрыски тех, кто развязал её. Их предки были жестокими хладнокровными убийцами. Может быть, они и сами об этом не догадываются.
Им наверняка промыли мозги. Они не понимают истинную историю мира, в отличие от меня, но толика жалости, которую я испытываю к ним, подавляется гневом и страхом. Меня забрали против моей воли, и я ничего не могу с этим поделать.
Ночью мне снятся родители. Мне снится, что мама сидит на краешке кровати и рассказывает о благородстве и триумфе правительства. Как сладко было бы засыпать под её убаюкивающий голос! Во сне я слышу слова отца – его совершенный совет. Он говорит о самообладании, о том, как должен управлять собой добропорядочный гражданин мира. Я храню его слова в памяти, как драгоценные камни. Представитель военной элиты, он знает, как выглядеть безупречным в глазах общества. Я ужасно скучаю по ним.
Но когда я просыпаюсь, на меня обрушивается реальность, и от этого становится дурно. Каждое утро сминает меня, словно я грязь ничтожная. У меня симптомы болезни – а эти монстры похитили меня из дома. Наверное, родители места себе не находят от волнения: их единственная дочь пропала.
Но однажды утром я задумалась: а может, подыграть им? Влиться в их мир, чтобы увидеть всё своими глазами? Если получится, меня выпустят из комнаты, и я смогу разузнать о них. Я смогу исследовать свою силу.
Но как только я об этом думаю, во мне поднимается протест.
Нет. Ни за что. Я не поступлюсь своими принципами. Я не откажусь от своих убеждений. Нет…
Но каждый день эта пугающая мысль возвращается, вплетаясь в моё сознание. Если я сделаю вид, что мне интересен их мир, то я смогу найти способ сбежать отсюда. Я смогу притвориться.
Это мысль будоражит меня – и вместе с тем пугает до онемения. Я никогда не говорю об этом при Тиффани. Мне противна сама эта мысль, но, несмотря на мои усилия, я не могу отделаться от неё. Она засела в моём сознании и с каждым днём становится всё более настойчивой.
Я справлюсь. Я смогу притвориться.
Меня терзают видения из пальцев Розали. Могло ли такое случиться на самом деле? Нет… Слишком мрачное зрелище, чтобы быть правдой. Геноцида не существует. Не в наши дни. Грехи наших предков мир оставил в прошлом – но я никак не могу выкинуть из памяти лицо Джейкоба.
И это оправдывает мою рискованную затею: я могу сделать шаг в незнакомый мир потенциальных возможностей. Тут всё незнакомо. А вдруг это правда? Глубоко внутри я знаю, что это не так… но если притвориться, что я им верю? Может, мне удастся покинуть эту западню?
Любопытство одерживает верх, и я перестаю сопротивляться. Я притворюсь. У меня получится. Если я смогу убедительно сыграть свою роль, то увижу, чем живут эти прокажённые. Я сойду с ума в этой клетке: просто не знаю, сколько ещё смогу молчать.
– Ты можешь показать мне её? – спрашиваю я.
Тиффани поднимает на меня удивлённые глаза.
– Твою способность, – поясняю я. – Можешь показать?
– Ах это. – Она улыбается и вскакивает с места. Ей приятно, что я заинтересовалась. – Конечно.
Она отходит в другой конец комнаты, приглаживая волосы и расправляя плечи. Я не свожу с неё глаз, чтобы ничего не упустить.
Раздаётся хлопок, Тиффани исчезает – и появляется в другом углу комнаты.
– А можешь показать окрестности? – спрашиваю я и тут же кусаю себя за щёку. Не надо торопить события. Нужно быть сдержанной.
Тиффани и Эштон с тревогой переглядываются.
– Я не уверен, что мы можем это позволить, – отвечает Эштон.
– А на что ты способен? – зло рявкаю я. – Чего ты тут ошиваешься? Не могу сказать, что ты приятная компания.
Зачем я так? Что со мной происходит? Нужно, чтобы они мне доверяли, если я хочу когда-нибудь выбраться из этой каменной клетки, а я только что нахамила молодому человеку, ровеснику. В школах раздельное образование, и любые контакты строжайше воспрещены до момента взросления. Пока не пройден тест. Нельзя вот так запросто провалить попытку вписаться в их мир. Не стоит забывать о навыках смирения.
Эштон с любопытством уставился на меня:
– Я могу подавлять способности других.
