– Что это всё такое?
Тиффани указывает на первую секцию:
– Это тренировочная площадка, здесь мы развиваем наши способности.
Я во все глаза рассматриваю просторную поднятую платформу, покрытую гигантским матом кремового цвета. Голубая с серым оттенком краска местами облупилась. Неприятное чувство закрадывается мне в душу. Тренировочная площадка? Для чего? С чего бы им практиковаться в своих способностях? Что это за место, где они обосновались? Приходится закусить губу, чтобы не сболтнуть лишнего. Ещё не время. И я задаю другой вопрос, стараясь, чтобы он звучал как невинное любопытство:
– А зачем вам нужно тренироваться?
– Я всё объясню. Не торопись.
Тиффани спускается до конца лестницы и сворачивает налево. Розали юркнула мимо меня, догнав напарницу, а Эштон плетётся сзади, держась от меня на расстоянии. Я ускоряю шаг, чтобы нагнать девочек. В моей голове всё ещё не укладывается, что это место существует.
Мы идём и идём по, кажется, бесконечной комнате, пока не добираемся до второй секции, где в шахматном порядке расставлены сотни столов и стульев. Вдоль дальней стены стоят диванчики из красной кожи, какие я видела на фотографиях старинных ресторанов в разделе «ушедшие десятилетия» в учебнике по истории.
Повсюду снуют люди, и я остро чувствую, что все они рассматривают меня. Я уставилась в пол, но всё равно ощущаю их взгляды.
– Это обеденная зона, – поясняет Розали, снова привлекая моё внимание. – А ещё у нас есть зона отдыха, вон там. – Она указывает через океан деревянных столов. В отделённой зоне я вижу пухлые диванчики, залатанные кресла, пыльные настенные экраны, а ещё… бильярдные столы? У них такие старомодные развлечения? Нам рассказывали о них в школе. Но пустое времяпрепровождение не поощряется в обществе, а безделье осуждается. Считается, что дети должны сосредоточиться на учёбе, чтобы школьная администрация могла определить для них наиболее подходящий карьерный путь.
– Родители не любят надолго задерживаться в зоне отдыха, – поясняет Розали. – Тут для них шумновато.
– Ага, взрослые любят засесть за столиками и говорить до посинения.
Я иду следом за девушками, всё ещё под впечатлением от игр.
– А это кухня. – Тиффани указывает на третью секцию. Эта зона простирается до конца комнаты. Внутри виднеются десятки вытяжек, дугой разместившихся над всей площадью.
Овощное рагу. Оно так аппетитно булькает на огне, что у меня едва не потекли слюнки.
– Мы проводим большую часть времени в общей комнате, потому что в других местах тесновато, – поясняет Розали.
– Точно, – поддакиваю я, почти не слушая её. Я не свожу глаз с кипящего бульона. – Пахнет вкусно.
– Пора ужинать. Пошли, – говорит Тиффани. – Надо занять очередь.
Мы проходим сквозь лабиринт столов, и я обхватываю себя руками, смотря то на пол, то на Тиффани. Меня замечает всё больше и больше людей, поэтому я опускаю глаза в пол и не поднимаю их, пока мы не добираемся до конца очереди.
– Ты Холлис? – Голос раздаётся прямо у меня за спиной, и я едва не подскакиваю на месте, резко обернувшись. Я поскальзываюсь, и крепкие руки подхватывают меня. От этих прикосновений внутри всё сжимается: ничего подобного я прежде не испытывала. – Ой, прости, не хотел тебя напугать.
Передо мной стоит голубоглазый парень, на вид старше меня на пару лет. Он улыбается и откидывает со лба прядь чёрных волос.
– Ты в порядке?
– Я… Я не… Я…
Я не знаю, как поступить. Я не разговариваю с незнакомыми людьми, тем более противоположного пола – это неправильно и небезопасно. Но я уже несколько раз нарушила это правило с Эштоном.
– Меня зовут Кит, – говорит парень, широко улыбаясь. – Кит Китон.
Я открываю рот, но не произношу ни звука.
– Мы показываем Холлис окрестности, – приходит мне на помощь Тиффани. – Для неё тут всё в диковинку.
– Ещё бы, – говорит он. – Ты неплохо справляешься. – Он ободряюще кивает мне и, развернувшись, отходит к группе людей позади нас.
Моё лицо пылает, и меня одновременно охватывает несколько чувств. Что за… странное ощущение? Я всё ещё как будто чувствую его прикосновение. Впервые меня коснулся парень. Я прижимаю ладони к щекам, чтобы никто не увидел, как я покраснела.
Мы двигаемся в очереди. Я голодна, и всё выглядит таким аппетитным. Я беру два ломтика хлеба, пока коренастая женщина за стойкой накладывает мне в тарелку добрую порцию дымящегося горячего рагу.
Меня даже не заботит, что это блюдо приготовлено прокажёнными. Я голодна, и мне не по себе, что приходится есть в присутствии других. Тиффани и Розали садятся напротив меня, но Эштон проходит мимо и занимает место через пару столиков от нас.
– Эштон, ты пошутил? – Тиффани хмурит брови.
– Я достаточно близко, – отвечает парень, отправляя хлеб в рот. – Она не сможет применить свою силу. Расслабься.
Тиффани раздражённо вздыхает:
– Как бы там ни было, я уверена, что у тебя полно вопросов. Выкладывай.
– Зачем вам нужно тренироваться? – выпаливаю я. Я приглаживаю волосы, чтобы сбавить темп. Нужно держать себя в руках.
– Ну, мы тренируемся, чтобы… – начинает Тиффани, но её перебивает громкий голос Эштона:
