Меня бьёт лёгкая дрожь, пока я иду с ним к краю гигантского мата. Кит легко запрыгивает на него и оборачивается.
– Ну вот, – говорит он. – Давай помогу забраться.
Он берёт меня за руку и втягивает на платформу. Я ахаю, и по коже пробегает разряд. Я вырываю руку, и с недоумением смотрю на него. Что это было? Моя сила? Или его? Я сжимаю кисть в кулак и прячу за спиной.
Странное чувство, похожее на стыд. Прикосновения в любой форме не одобряются. Я знаю. Меня этому учили. Это вбивали мне в голову с детства. Это позволительно супругам, в собственном доме, но неприемлемо для незнакомцев.
– Ты в порядке? – озадаченно спрашивает Кит.
– Да, – киваю я.
А что ещё я могу ответить? Я стою перед ним как вкопанная.
– Эй, не слишком далеко, – кричит мне вслед Эштон.
И именно его голос заставляет меня очнуться. Я игнорирую его оскорбительный тон и направляюсь прямо к группе людей, собравшихся у другого края платформы. Всё что угодно лучше, чем сидеть с Эштоном, даже встреча с кучкой незнакомцев, которых я считаю врагами.
– Холлис, – говорит мой спутник. – Это Кэндис, Даррен, Одри и Бен.
Все хором здороваются со мной, и для меня это уже чересчур. Я вымученно улыбаюсь и машу им рукой, пытаясь быть такой же приветливой, но улыбаться мне непривычно.
Я принимаю нейтральное выражение и опускаю глаза, отчаянно пытаясь испариться. Глупая была затея.
– Эй, – дружески обращается ко мне Кит. – Представь, что ты в школе. Тебе же приходится там знакомиться с новыми людьми.
Да. С девочками. У нас раздельное обучение. Кампус поделён на две половины, зеркально повторяющие друг друга, чтобы у обоих полов были одинаковые возможности и ресурсы. Мы видим мальчиков только в моменты общешкольных собраний.
– А, ну да. Спасибо, – отвечаю я.
– Тогда к игре. – Бен ободряюще хлопает в ладоши, и я, едва не подскочив от неожиданности, смотрю на него округлившимися глазами. Это высокий тощий парень с сальными светлыми волосами. Он прыгает на месте от восторга, который я бы назвала избыточным.
– Я не знаю, как играть, – объясняю я, и это немного остужает его пыл. Он в замешательстве смотри на меня.
– Ты не знаешь, как играть в марблс? – удивляется он. – Но это игра известна с девятнадцатого века. По сути, она стала массовым явлением с 1884 года.
– Но сейчас 2647-й, и никто больше не играет в детские игры, – возражаю я.
Девочки раскрыли рты от удивления, и я уже жалею о своём замечании. Почему я так пассивно-агрессивна? Мне нужно стать здесь своей. Это вопрос выживания и единственный способ выбраться из моей клетки-тюрьмы и узнать истину. Мне нужно многое узнать об этих созданиях.
– Всё в порядке, – вмешивается Кит. – Мы тебя научим. Это марблс, но с закавыкой. Мисс Одри Рай, не окажете ли вы нам любезность?
– Без проблем, – отвечает невысокая девушка.
Пепельные шелковистые волосы рассыпаются по плечам, когда её аккуратные ручки вскинулись вверх и метнули в центр группы по горсти перламутровых шариков. Я отпрянула, ожидая удара маленькой стеклянной сферой, но, к моему полнейшему изумлению, они зависли в воздухе на уровне груди, тускло сверкая, как маленькие сияющие звёзды.
У меня округлились глаза:
– Ого!
– Эй, парни против девочек, – говорит Кэндис и, уверенно улыбнувшись, притягивает меня на свою сторону. – Холлис, ты с нами.
Я тут же обращаю внимание на её глаза – пронзительно голубые, как у Кита, – и не могу отвести от неё взгляда, пока она стягивает волосы в спутанный пучок. Это симпатичная девочка с тонкими губами и чёрными шелковистыми волосами.
– Парни против девочек? – Бен широко улыбается. – Идёт.
– Ты же знаешь, что вы продуете, – говорит Кэндис, разминая правую руку и наклоняя голову то вправо, то влево.
– Мечтай-мечтай.
– Ладно. – Одри взмахивает пальцами. – Приступим.
Шарики начинают метаться в разных направлениях. Тёмно-синий со свистом носится взад и вперёд, и я заворожённо наблюдаю за этим.
– Итак, Холлис. – Кэндис указывает на мельтешение сфер. – Цель – выбить как можно больше шариков из середины.
– И если ты выбьешь шарик из середины, то продолжаешь игру, – добавляет Одри. – А ты поймёшь, что выбила его, когда он перестанет летать.
– И команды бьют по очереди, – продолжает Кэндис. – Игра простенькая, но весёлая.
– Хорошо, а чем вы сбиваете шарики? – спрашиваю я. Пульс у меня учащается. Я чувствую себя не в своей тарелке. Кэндис страдальчески улыбается. Супер. Я только что задала тупой вопрос.
– Вот, ударный шарик, – говорит Кэндис.
Она подталкивает ко мне большой перламутровый шарик, и он изящно парит в воздухе. Я ударяю по нему пальцем, и он покачивается, как яблоко в воде, повиснув прямо передо мной. Я возвращаю его Кэндис.
– Ты можешь начать, – предлагаю я.
– Ну что, парни, готовы проиграть?
Бен усмехается:
– Конечно, Кэндис. Как скажешь.
Девушка хватает основной шар и бросает его, выбивая один из шариков в центре. Он стремительно отлетает прочь, но замирает на краю игрового поля и остаётся висеть в воздухе.
– Не повезло, сестрёнка, – говорит Кит.
– А я уже обрадовалась, что выбила его, – Кэндис со вздохом отдаёт ему ударный шар.
