– Это я, по-твоему, выпендриваюсь? – хихикает Кит. – Это всё Бен.
Бен кивает:
– Так и есть.
Внезапно налетает порыв ветра, и я делаю несколько шагов назад, оттеснённая невидимым потоком. Бен исчез.
– К-куда он делся?
Кто-то стучит по моему плечу:
– Он прямо за тобой.
– Как ты…
Я резко разворачиваюсь, застигнутая врасплох.
Вся компания смеётся, когда ещё один порыв ветра треплет мне волосы, разметав их по лицу. Я откидываю их. Бен снова исчез. Кит подходит ко мне, показывая на другой конец огромной комнаты:
– Он вон там, машет руками, как идиот.
Я всматриваюсь в толпы людей – и действительно: Бен стоит на столе и машет руками над головой.
Ещё один порыв ветра – и Бен уже передо мной. Я делаю шаг назад, спотыкаюсь и едва не падаю. Кит подхватывает меня, и от его прикосновений по коже пробегает очередной холодок. Эта ситуация мне по-прежнему непривычна.
– Осторожнее, мальчик Бенни, – говорит он. – Ты дважды чуть не сбил её с ног.
– Я скоростной, – поясняет Бен. – Очень-очень скоростной. Прямо как Флэш.
Наверное, я выгляжу такой ошарашенной, что его восторг утихает.
– Ну Флэш. Ты должна знать, – он машет рукой куда-то в сторону.
Я мотаю головой.
– Это же супергерой из комиксов. Появился впервые в ноябре 1939-го.
– Чудик, – вмешивается Кит. – Ты всерьёз думаешь, что она…
– Настоящее имя Флэша – Барри Аллен. Он приобрёл суперсилу, когда молния ударила в судебную лабораторию и его накрыло химикатами. Но я-то уже родился сверхскоростным, так что считаю, что я круче, чем Флэш, но…
– Бен, не спеши, – говорит Кэндис.
Бен выглядит удивлённым.
– Ты только что сказала «не спеши»?! Ты соображаешь, что говоришь?! Я Бен Брайсон, скоростной чудо-парень. Я не могу не спешить.
– Извини. А «скоростной чудо-парень» – это твоё супергеройское имя или…
– Кэндис, какая разница? – перебивает её Бен. – Холлис всё равно бы спросила, какая у меня суперспособность, и естественно, что я решил проявить себя. – Он с самодовольным видом скрещивает руки на груди. Девушка хихикает, закатывает глаза и бормочет что-то вроде «типичный Бен».
– Вот видишь, – говорит Кит Даррену. – Выпендрёжник.
– Вижу-вижу, – отмахивает Даррен. – Твоя очередь бросать, Одри. Только по-честному. Без твоих штучек.
Одри подзывает шар и затем мастерски швыряет его в середину. Он сшибает три шара, которые падают на пол.
– Вот как это делается, мальчики. И никакого волшебства. Обычный талант.
Одри явно красуется, и Кэндис хлопает в ладоши.
Я никак не могу подобрать слова, чтобы описать, что происходит. Эта компания мне совершенно не понятна. Они ведут себя как семья, но родные только двое. Но не это главное. Они открыто проявляют себя, прикасаются друг к другу – и, похоже, это им нравится.
И мне тоже легко. Моя грудь не сжимается от дискомфорта. И я не под надзором. Это хорошо? Таков и был их план? То, что я наблюдаю, не просто бодрит, а скорее даже будоражит. Моя жизнь была такой формальной, но это… это несравнимо. Я ничего не понимаю. Мы же просто играем.
– А как насчёт тебя, Холлис? – спрашивает Кит. – Что умеешь делать ты?
– Что?
– Твоя способность?
– А… если честно, я не знаю.
Удивительное счастье исчезает, и неприятный жар бросается мне в лицо. Я снова хочу исчезнуть.
– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Кэндис.
В памяти проплывают воспоминания из центра тестирования.
– Я… я не знаю. Не знаю, что я сделала. Это случилось лишь однажды, и я не понимаю, как это получилось.
– Я слышал об этом, – сказал Даррен. – Джона рассказал нам, что тебя едва не убили, но сильно не распространялся. Что там произошло?
– Я не думаю, – запинаясь, отвечаю я. Это последнее, что мне хотелось бы обсуждать. Я вообще сомневаюсь, что правительство хотело меня убить. Может быть, они пытались помочь мне. В смысле если судить по тому, что мне известно, такое вполне возможно. А теперь я среди прокажённых и не могу решить, кто говорит правду.
– Парни, не сейчас, – вмешивается Кит, почувствовав моё замешательство. – Она не обязана рассказывать нам то, чего не хочет.
Я вздыхаю с облегчением, и узлы расслабляются. Кит улыбается, берёт мою руку и легко сжимает её.
– Эй, время вышло, – слышится едкий голос. Сердце обмирает. Это Эштон. – Пора возвращаться.
– Можно ей доиграть? – спрашивает Кэндис.
– Нет. Пошли.
– Да всего-то пять минут.
– Я сказал – нет.
Кэндис пристально смотрит на него, спрыгивает с платформы и идёт в его сторону.
– Ты бесишься, что тебе приходится присматривать за Холлис?
– Какая разница? Я уже говорил Тиффани, что не подписывался на это. Так что прочь с дороги, Шаровая молния. Таймвайр пора возвращаться в клетку.
Кэндис краснеет:
– Шаровая молния?
– Только не это, – бормочет Кит.
– Ага. Шаровая. По-моему, миленькое прозвище, – издевательски продолжает Эштон. – Прочь с дороги. Таймвайр, пошли.
По руке Кэндис пробегает искра, и она, подняв кулак, раскрывает ладонь, из которой вырывается пламя, заполняя пространство между ними. Оно быстро распространяется, заставляя Эштона попятиться.
– Не смей называть меня так. Никогда.
