– Ты хочешь узнать больше о своей способности?
– Да.
– Это будет нелегко.
– Я справлюсь.
– И потребуется время.
– Я готова.
Джона медлит, по-прежнему разглядывая меня вдоль и поперёк. Что-то в его взгляде недоступно моему пониманию. Я стою, не двигаясь с места и вытягиваясь во весь рост.
– Хочешь ли ты работать со мной?
– Да.
– Приложишь ли ты все возможные усилия?
– Да.
Джона снова замолкает и продолжает изучать меня. Я стараюсь выглядеть уверенной, но я боюсь, что кроме этого он может углядеть что-то ещё.
– Будешь ли ты слушаться меня?
– Да, сэр.
– И будешь ли ты доверять мне, мисс Таймвайр?
Я в совершенном недоумении. Как будто он знает обо мне всё. Каждый вопрос ранит меня, каждое слово выводит на чистую воду, и вскоре от моей решимости не остаётся и следа. Откуда он знает, что спрашивать?
Я открываю рот, но так и замираю с отвисшей челюстью. Несколько секунд я стою, не в силах произнести ни слова. Готова ли я доверять ему? Готова ли я сказать это вслух? Я не уверена, что смогу, но выбора у меня нет. Самой мне не справиться. Я это понимаю.
– Да. Я готова доверять вам, – отвечаю я.
– И готова ли ты сделать всё, о чём я попрошу?
Я медлю, потирая лицо ладонью:
– Да, сэр.
– Ты даёшь слово?
– Я даю слово.
– Что ж, прекрасно, – говорит Джона. – Я хотел бы кое-чем с тобой поделиться.
– Хорошо.
Джона приближается ко мне, и я инстинктивно отступаю назад.
– Простите, – говорю я и снова подаюсь вперёд. Если он должен стать моим учителем, то мне придётся смириться со своим дискомфортом.
– Я могу принимать чужую способность, когда нахожусь достаточно близко, – говорит Джона. – Я буду вместе с тобой, научусь твоей способности. Я научился у всех, кого тренировал. Я прорабатываю нюансы способностей учеников на себе, а потом делюсь с ними знаниями.
Я, открыв рот, уставилась на него. Он может забрать мою силу? Я содрогаюсь. Я напугана, но в то же время испытываю облегчение.
Я прикусываю щёку изнутри, прежде чем спросить.
– Вы можете показать мне? – Я указываю на Тиффани. – Можете показать силу?
Джона кивает и пятится от меня к дальней стене. Слышится хлопок, он исчезает, а потом возникает рядом с Тиффани.
Сердце замирает. Он говорит правду.
– Вы правда это сделаете? – спрашиваю я, встречаясь с ним глазами. – Вы научите меня?
– Да.
Я не свожу с него взгляда. Как он может быть уверен в этом? Сильное желание предупредить его переполняет меня. Он не осознает, на что решился, и хотя я отчаянно хочу избавиться от своей силы, но я никому не пожелаю иметь её, даже прокажённому.
– Джона, эта способность не просто мрачное порождение – она живая, – у меня трясутся губа. – Всепоглощающая. Она вынуждает меня творить это. Она… она говорит со мной.
Джона недолго размышляет над моими словами, нахмурив брови.
– Холлис, я вынужден снова спросить тебя. Готова ли ты сделать всё, о чём я попрошу?
Я опускаю голову и ковыряю пяткой бетонный пол. Готова ли? Я встречаюсь с ним взглядом и киваю:
– Да, сэр.
– И ты готова мне доверять?
Он заглядывает мне прямо в глаза, и я слышу стук собственного сердца.
– Я буду доверять вам.
Фраза неуклюже срывается с моего языка и оставляет неприятный привкус во рту. Я только что произнесла величайшую ложь.
– Тогда, мисс Таймвайр, считайте, что вы нашли себе учителя.
Ночью я проснулась в судорогах. Джона хочет немедленно начать наши тренировки, то есть прямо завтра с раннего утра. Он уверен, что лучше это делать подальше от любопытных глаз, и я ему безмерно благодарна за это. Не нужны нам наблюдатели. Никто не должен этого видеть.
Я поворачиваюсь на бок, лицом к стене, натянув одеяло на голову и бездумно уставясь в одну точку. Я борюсь с мучительными мыслями. Как это всё может происходить на самом деле? Почему это случилось со мной? Что мне делать дальше? И самое главное: вырвусь ли я когда-нибудь отсюда?
– Мама, – шепчу я. – Мне страшно… Прости. Ты учила меня быть храброй. Но сейчас мне очень страшно, и я не знаю, что делать.
Кромешная тьма наполнена тишиной. Я совсем одна. Я крепче сжимаю одеяло, пытаюсь уцепиться за что-то реально существующее, но не могу избавиться от видений о том, на какие жуткие поступки толкала меня эта дьявольская сила.
Нужно отстраниться от этого. Нужно быть членом общества, как меня учили родители. Нельзя, чтобы эмоции разрушили меня. Однажды папа сказал, что из меня получится отличный офицер. Он сказал, что я могу войти в военную элиту. Мне никогда не хотелось присоединяться к военной элите, но он видел во мне эту способность к самоконтролю. Он знал, что у меня есть всё необходимое для этого. Он бы гордился мной. И сейчас гордится. Он назвал меня целеустремлённой и яркой личностью.
– У меня есть всё необходимое, – говорю я. – У меня есть всё необходимое.
Но даже слова отца не могут отогнать живые воспоминания о выпученных глазах Одри и придушенном голосе Даррена. И прежде чем забыться тревожным сном, я всё слышу и слышу треск черепа о мраморную колонну – словно под этот тошнотворный ритм я марширую к неизбежному провалу.
– Можешь рассказать, что случилось? – спрашивает Джона. – Постарайся вспомнить как можно больше.
