Я, с воспалёнными глазами и совершенно измотанная, стою на тренировочной платформе. Джона стоит против меня, Эштон с кислой миной опирается на мат. Сейчас пять утра. Я тру лицо, стараясь разобраться в хаосе того дня.
– Все замерли, – говорю я, откидывая волосы со лба. – Не знаю, как по-другому описать. Просто мгновенно застыли на месте, и возник тот голос, приказывающий мне что делать… – Я замолкаю на полуслове. Наверное, я кажусь безумной даже по их меркам.
Джона на другом краю тренировочной платформы медлит, прежде чем ответить:
– Ты могла заставить их делать что угодно?
Холод пронзает меня насквозь. Я с тревогой уставилась на него.
– Да, – отвечаю я.
– Кто-нибудь пытался тебе подражать?
Сердце заколотилось так, будто хотело вырваться наружу. Он что, смотрел записи из центра тестирования? Откуда он знает?
– Да, – руки начинают дрожать.
– А подробнее?
– Там была медсестра, – говорю я. – Она направила на меня пистолет, но когда я прикрыла лицо руками, она выронила пистолет и сама прикрыла лицо. Она была напугана, как будто это я направила на неё пистолет. Она выглядела совсем как я.
Я не могу подобрать слова. Я стараюсь прокашляться, расправляю плечи и соединяю ладони. Нужно успокоиться. Мы же просто разговариваем.
– Что-то подобное повторялось?
– Да. С военными у входа в центр тестирования, – говорю я. – Когда я спустилась в холл, они загораживали выход, и они…
Горло перехватило, и стало нечем дышать. Лицо краснеет, а на глаза наворачиваются слёзы.
– Не спеши, – подбадривает меня Джона.
Я сглатываю комок и начинаю снова:
– У них были автоматы, и когда они направили их на меня… я решила… – Я медлю. Действительно ли я хочу рассказать, во что не верю? Ладони вспотели. Джона терпеливо ждёт, не сводя с меня глаз. Я делаю глубокий вдох. – Я решила, что сейчас они пристрелят меня, – продолжаю я. – Поэтому я встала в полный рост: я хотела, чтобы мои родители… чтобы они гордились мной… и военные тоже выпрямились, как я. Абсолютно все.
Джона принимается расхаживать взад и вперёд, обхватив кулаком подбородок.
– А ты кому-нибудь говорила, что делать?
– В смысле приказывала?
– Именно.
Я потираю руки и выдыхаю. Тот день вспоминается как череда запутанных картинок из кошмарного сна, и когда я восстанавливаю их, то понимаю, что россказни прокажённых о жестоком правительстве не лишены оснований. Но я не купилась. Ещё нет. Слишком многому ещё надо научиться и слишком много вопросов осталось без ответа.
– Да, – говорю я. – Когда они приковали меня к металлическому трону, я приказала им меня выпустить.
– И они подчинились?
– Да.
– Отлично, – говорит Джона, хлопнув в ладоши. – Похоже, я узнал всё, что меня интересовало. Теперь твоя очередь попробовать.
Меня захватывает адреналин, и я чувствую его каждой клеточкой тела. Требуется несколько секунд, чтобы ответить:
– Попробовать использовать свою способность? Прямо сейчас? – Я мотаю головой, пятясь от него. Я не могу. Я не хочу.
– Твоя способность напрямую связана с другими людьми, – поясняет Джона. – Поэтому я хочу, чтобы ты направила её на меня.
– Но… я не могу. Вам будет больно, – возражаю я. – Вы не понимаете. Когда это происходит, оно совершенно не подчиняется мне. Ему всё равно, что я никому не хочу причинять боль. Оно просто хватает людей и… Нет. Я не могу. Джона, я заставлю вас страдать.
– Эштон здесь, чтобы подавить твою способность, если что-то пойдёт не так, – указывает на парня Джона. – Чтобы понять, я должен всё увидеть своими глазами.
Я в замешательстве смотрю на своего учителя. Он сам хочет стать жертвой. Он стоит на тренировочном мате, совершенно расслабленный, и просит, чтобы я напала на него. Как он может оставаться таким спокойным?!
– Так вам ещё ничего не понятно про меня?
Джона улыбается:
– Есть одна мыслишка, но я не уверен. Пока что.
Я мотаю головой:
– Это безумие. Вы хотите, чтобы я напала на вас? Я же не могу управлять этим.
– Я хочу, чтобы ты применила свою способность ко мне, – мягко отвечает Джона. – Прямо сейчас. Всё, что тебе нужно, это сосредоточиться на этом. Только и всего.
– Ладно, – соглашаюсь я.
– Отлично. – Джона вскидывает руки вверх. – Эштон, можешь убрать от неё свою силу.
Эштон сдержанно кивает и проводит рукой в воздухе. Я сжимаюсь, ожидая, что сейчас будет приступ покалывания, но ничего не происходит. Я ничего не чувствую. Сжимаю руки и не свожу с них глаз.
– Тебе нужно всего лишь попробовать.
– Хорошо.
Я поднимаю ладони вверх, направляя их на Джону, и напрягаю кончики пальцев. Ничего не происходит. Я машу рукой и выбрасываю её вперёд. Ничего.
Эштон хихикает и пытается скрыть своё ликование, уткнувшись в воротник. Наверное, я выгляжу невероятно глупо, размахивая в воздухе руками.
– Не получается, – обречённо говорю я. – Почему оно не работает?
– До этого момента ты использовала свою способность только в моменты сильнейшего стресса, – поясняет Джона. – Теперь тебе надо научиться применять её без этого триггера.
Без стресса? Он, наверное, шутит.
– Как? – не понимаю я и переминаюсь с ноги на ногу. – Я не знаю, с чего начать.
