Мои пальцы дрожат – и несколько военных падают на четвереньки. Я раскрываю ладони – и они прижимаются к полу. Похоже, женщина не ожидала ничего подобного. Она грациозно склоняет голову, не теряя зрительного контакта.
– Ну конечно же, – говорит она. – Мои глубочайшие извинения.
– Они не прокажённые. Они люди, – цежу я сквозь зубы.
И снова мимолётная искра вспыхивает в её взгляде – и тут же исчезает.
– Эти?
Внутри всё холодеет.
– Они л-люди, – повторяю я, слегка заикаясь.
– Ответь мне, милое дитя, – её взгляд смягчается, – зачем ты пришла сюда?
Вопрос полоснул меня как нож, сразу же вызвав ужасные воспоминания. Рухнувшие столы. Мрачный голос и кровь. Умоляющий взгляд Эштона. Его истошный задыхающийся вопль.
Я опускаю голову. Ужас содеянного заставляет содрогнуться.
– Потому что я ранила их, – надломленным голосом отвечаю я.
– Кого ты ранила? – мягко спрашивает женщина, буравя меня взглядом.
– Я ранила некоторых из них… своей способностью, – поясняю я. – Но я не хотела. Я не хотела этого. Это был несчастный случай. Это всё моя сила. Она зло… монстр.
Мягкий голос женщины почти убаюкивает меня:
– Конечно же ты не хотела, чтобы подобное произошло, дорогая.
– Я не могла остановиться, – говорю я жалостным голосом. – Эта сила взяла надо мной верх. И заставила причинить им боль… но я не хотела. Я пыталась остановиться, но не смогла.
Женщина кивает, и хотя её лицо остаётся бесстрастным, в её глазах отражается понимание.
– Конечно же нет, – говорит она. – Я же знаю, как тебя воспитывали. Образцовый член общества с невероятным потенциалом и безупречным контролем. Твой отец видел тебя именно такой, блестящая рекомендация для военной элиты.
– Мой отец? – У меня дрожат губы.
– Ты выросла в респектабельном доме. – Она старается встретиться со мной глазами. – Твои родители были в отчаянии, когда ты пропала. Не представляю, что тебе пришлось пережить. Я вижу, что на твоём лице появились эмоции. Ты инфицирована.
Я хмурю брови и мотаю головой:
– Нет, всё совсем не так. Вы не понимаете. Всё не так плохо. Это просто потрясающе, живя в обществе, ничего подобного я не испытывала. Чувствовать – не значит быть больным. Это вдохновляет. Это… чудесно. – Я горестно опускаю голову. – Всё дело в моей силе. Она – зло.
– Ты так и не объяснила, зачем ты пришла, – замечает она.
Я сжимаю руки в кулаки и говорю со всей решительностью, на которую способна:
– За секретным оружием столетней давности.
Её губы превращаются в тонкую линию.
– Террористическая война, – понимающе кивает она. – Смерть. Разрушения. Эти жуткие твари. – Она следит за мной, как хищник за жертвой, её бездушные глаза впиваются в меня.
У меня по спине пробегает холодок.
– Но воспоминания, – возражаю я, борясь с самой собой, словно впервые размышляю над этим. – Я видела воспоминания Джейкоба Ганистона. Я видела, что произошло сто лет назад. Не было никакой войны – была бойня. Правительство окружило их и расправилось с ними. Зачем? Как вы это объясните?
– Моё дорогое дитя, – отвечает женщина. – Тебе ввели в заблуждение. Ты впустила в себя безудержные эмоции. Твоя кровь заражена, а мозг отравлен болезнью. Почему ты поверила этим созданиям?
– Докажите, что это ложь, – говорю я с вызовом. – Докажите, что ваша версия истории правдива. Докажите, что я ошибаюсь. – Я отчаянно пытаюсь понять что-то по её лицу, но она великолепно владеет своими эмоциями. – Не можете? – говорю я, отступая от стола. – Вы собирались убить меня, когда я провалила тест. Собирались сделать инъекцию и убить меня.
– Я могу показать тебе, – говорит она, и её лицо озаряется пугающим наслаждением. – Если ты мне позволишь. – Она опускает глаза, намекая, чтобы я отпустила её.
Я качаю головой и в панике делаю шаг назад.
– Нет.
– Никаких подвохов, – говорит она, и в каждом её слове слышится безупречный контроль. – Ничего, кроме правды. Разве ты не за этим сюда пришла?
Я закусываю губу и, помедлив, киваю:
– Да.
– Тогда позволь показать тебе того парня двенадцатилетней давности. – И в это мгновение на её лице проступает эмоция и появляется волчий оскал. От её взгляда я обмираю.
Я чувствую свою способность на кончиках пальцев, наэлектризованную и ледяную. Я застигнута врасплох и не могу отвести взгляд от глаз женщины.
– Что вы только что сказали?
– Я могу показать тебе того молодого человека двенадцать лет назад.
– Что? Того самого, что провалил тест? – Мои руки леденеют, и меня охватывает сильная дрожь. – Того, которому вы сделали инъекцию и хладнокровно убили?
– Нет, – мягко отвечает она. – Того, которого мы вернули в общество.
От моего лица отливает кровь, я в полной растерянности:
– Что?!
Мне кажется, что меня сейчас вывернет наружу, что из моих лёгких выкачали весь воздух. Я хватаюсь за грудь, не сводя глаз с женщины.
– Хочешь его увидеть?
Я осторожно изучаю её лицо:
– В самом деле?
– Поверь.
С минуту я рассматриваю женщину, затем поднимаю руку ладонью вперёд. Сердце отчаянно колотится в груди. Но я не успеваю освободить её – сильный рывок одёргивает мою руку, и из-за спины доносится сдавленный крик. Я оборачиваюсь.
