– Тебе больше не нужно бояться этих созданий, – говорит она, яростно хватая Тиффани, и, хотя та всё ещё в моей власти, лёгкая дрожь сотрясает её тело. – Тебе не обязательно туда возвращаться. Они убийцы и лжецы.
Мы с Тиффани встречаемся глазами, и я вижу её страдания. Я щёлкаю пальцами и подхожу к ней, глядя прямо в лицо.
– Ты обманула меня, – говорю я. – Как ты могла?! Ты сказала, что прокажённые больше никого не убивают. Ты говорила, что уничтожили ваших людей, но тот человек убил маленькую девочку. Хладнокровно. У неё не было шансов выжить.
Тиффани плачет, и этот звук ранит мой слух. Мне плохо.
– Холлис, послушай. Я не знала.
Я фыркаю, расхаживая взад и вперёд:
– Как удобно.
– Холлис, эта женщина манипулирует тобой.
– Но она единственная, кто отвечает на мои вопросы.
– Потому что она единственная, кого ты слушаешь. Эти видео не доказывают, что бойни не было. Они вообще ничего не доказывают, Холлис.
– Тот маленький мальчик, – перебиваю я её. – Он забрал способность Делюки. Ты сама видела. Зачем бы правительству так поступать, если они убивают людей, не прошедших тест?
– Они убили его и вдобавок забрали его способность, – возражает Тиффани. – Как с Джейкобом. Они убили его, но не смогли добить окончательно. Правительство не знает, как проявятся силы, поэтому им приходится делать и то и то. Они убивают кого-то и забирают способность. Ты что, не видишь? Делюка был уже мёртв, когда пришёл тот мальчик. Она лжёт тебе. Зелёная жидкость была вовсе не успокоительное.
У меня в голове всплывают пугающие слова Джейкоба: «Я почувствовал себя вялым, грузным, едва мог пошевелиться. Единственное, что я мог – это не рухнуть на землю…» – должно быть, ему ввели какой-то наркотик.
– Откуда ты вообще можешь это знать? – спрашиваю я.
– Холлис, она не собирается тебе помогать. Она хочет забрать твою способность и потом избавиться от тебя.
– Нет, – я мотаю головой.
– Холлис, послушай…
– Нет, это не может быть правдой. Биомаркер лишает нас разума. Превращает в убийц. Ты сама всё видела.
– Пусть так было, но теперь всё по-другому.
– Уверена? Вспомни, что я сделала с Эштоном, – говорю я в отчаянии. – Тиффани, я же чуть не убила его. Теперь всё ясно. Правительству нужно избавиться от биомаркера, чтобы вернуть людей в общество. Ты видела, что натворил тот человек! Он убил несчастную девочку, хотя и боролся с желанием это сделать. Ты видела его лицо в тот момент? Он изменился. Как будто его сила управляла им.
Тиффани колотит дрожь.
– Это всего один человек. Который совершил ошибку. Он совершил злодеяние, – горько говорит она, – но по нему нельзя судить о целой группе людей. Холлис, послушай, мы же спасли тебя!
– Вы меня похитили!
– Мы приняли тебя. Мы тебе помогли.
– Вы лгали мне.
– Нет, – возражает Тиффани. – Мы сказали тебе правду. Что бы ни происходило в прошлом, какие бы жертвы ни случались, наши люди не были убийцами. Нашу расу уничтожили. Биомаркер не заставляет нас убивать людей. Это ложь.
– У тебя нет моей способности! – рявкаю я. – Тебе не понять, каково это! Я борюсь с голосом демона в голове! Что это, если не помутнение рассудка? Он приказал мне убить Эштона. Он хотел, чтобы тот страдал. Я не хочу этой силы.
– Всё ещё можно исправить. Возвращайся со мной. Джона поможет тебе.
Я мотаю головой, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
– Тиффани, я не могу…
– А как же Кит? – Она дрожит, и моя хватка слабеет. Она снова борется со мной. – Он тоже убийца? А Джона? Он тоже убьёт? А я? Мы не опасны.
– Даже если ты и права…
– Прошу тебя, давай вернёмся. Ещё не поздно. Мы можем помочь тебе. Мы твоя семья.
– Тиффани. – На меня наваливается непосильная тоска. Я задыхаюсь от слёз. – Даже если вы не опасны… опасна я… и поэтому я не могу вернуться. Я обязана избавиться от своей способности. Я не хочу, чтобы пострадал кто-то ещё.
Что-то сковывает меня изнутри, и я отступаю, глядя на неё:
– Прости, Тиффани. Спасибо, что показала мне свой мир. Он чудесен… но это не мой дом.
– Нет, Холлис, прошу…
Лёгкий движением я заставляю её замолчать, и контроль снова возвращается ко мне. Тиффани перестаёт дрожать, и я, отвернувшись от неё, обращаюсь к женщине:
– Я больше не хочу этого. Я не хочу своей силы. Я хочу вернуться домой.
Она смотрит на меня с пониманием:
– Дорогая Холлис, ты сделала замечательный выбор.
Я вздыхаю с облегчением. Наконец-то я могу пойти домой. Всё кончилось. Они освободят меня от этих мрачных порывов – этой жуткой силы. Они смогут очистить мою плохую кровь. Я закрываю лицо ладонями, слишком раздавленная, чтобы говорить.
– Дорогая, ты бы не могла освободить моих людей? – ласково просит женщина. – Им нужно идти, чтобы привести моего маленького друга.
Я опускаю руки, снова смотрю на Тиффани, и мощный прилив сил наполняет меня.
– При одном условии.
– Каком, моя дорогая?
– Тиффани уходит, и никто не тронет её. Она свободна.
– Ну конечно. Даю слово, – кивает она и, подойдя к военным, говорит ледяным тоном: – Никто не трогает девочку. Это приказ.
