Изгнанник даже испытал какое-то чувство вины. Словно он виноват в чем-то перед детьми – в том, что он больше не бомж, а счастливый и вполне состоявшийся человек, в том, что, выйдя из арки, он совсем скоро забудет про этих несчастных детей, в том, что он и дальше будет счастливым и состоявшимся человеком и завтра вечером они с Иваном будут давать концерт, окруженные вниманием и любовью публики, а эти дети будут мерзнуть и голодать никому не нужные в этой провонявшей мочой арке и их мамаша снова напьется и ей будет на них совершенно наплевать, в том, что Павлик, воспитываемый в православной семье, вырастет порядочным человеком, а эти бедные дети, вероятнее всего станут мерзавцами и конченными подлецами и сядут в тюрьму еще по малолетке.
– Ладно, с них и Господь меньше спросит – рассудил изгнанник – Помоги им Господи!
Выйдя из арки, друзья зашли в магазин, купили продуктов.
Час прошел незаметно. Вадим и Иван пошли назад на вокзал. С только что прибывшего Мурманского поезда сходили пассажиры. Впереди них навстречу изгнаннику и его другу шла высокая пожилая женщина в коричневой юбке ниже колен и серой весенней куртке. Одной рукой она везла синий чемодан на колесах, другой держала за руку шестилетнего ребенка. Это была Надежда Петровна, мать бывшей жены Вадима. Увидев ее изгнанник хотел пройти мимо, но это было невозможно – глаза его бывшей тещи уставились прямо на него. Вадим и Надежда Петровна поравнялись.
– Здравствуй, Вадим! – первой поздоровалась теща.
– Здравствуйте, Надежда Петровна!
– Не ожидала тебя встретить здесь. Ты же вроде в Воронеж уехал, Оксанка говорила?
– Было дело – Вадим нахмурился от неприятных воспоминаний – Теперь снова в Москве живу.
– Чем занимаешься? Не женился?
– Женился. Вот на скрипке играю. Выступать в Питер едем с другом – он показал рукой на, стоявшего рядом Ивана.
– Молодец! – Надежда Петровна с удивлением покачала головой.
– А Вы как, к Оксанке приехали?
– Нет. По делам – бывшая теща горько вздохнула – Нет больше Оксанки.
– Как нет? – Вадим удивленно приподнял брови.
– Умерла она три года назад – пила сильно. Ты ей квартиру подарил и уехал в Воронеж. Она сильно любила Сергея. Замуж за него, конечно, не вышла – у него же своя семья была. Колю вот от него родила и бросила – она показала пальцем на малыша – Так сами и растим с Андреем Павловичем. Сергей тот, бандит, через год, как ты уехал погиб в перестрелке, а Оксанка привыкла с ним к красивой жизни, вот и пошла по кругу – мужиков, как перчатки меняла. Все с богатыми путалась – бандитами, бизнесменами… совсем распустилась! Раньше нормальной девушкой была. А три года назад ее мертвой нашли в подземном переходе. Ночью домой возвращалась пьяная и сердце остановилось. Квартиру твою на Третьяковке продала, переехала в Нагатино. Там недалеко от дома в переходе ночью и умерла. Месяц в морге пролежала почему то, пока нас с Андреем Павловичем в Мурманске не нашли.
– Да, история! – задумчиво произнес Вадим.
Смерть бывшей супруги не вызвала у него совершенно никаких эмоций. Все чувства к Оксанке в его душе давно остыли и ее смерть воспринималась только, как акт справедливости.
– Ты то как в Воронеже жил? – спросила Надежда Петровна – Оксанка говорила – тебе Сергей дом подарил в обмен на квартиру.
– Обманул меня Сергей – дал документы на несуществующий дом. Я приехал в Воронеж и стал бомжом.
– Бомжом?! – с удивлением воскликнула бывшая теща – Вот подлец!!! А мы даже не знали. Думали – живешь в новом доме и все у тебя хорошо.
– И Оксанка не знала?
– Не знала. Значит он и ее обманул.
Вадим помолчал в раздумье. Незнание Оксанки об его горе сильно обеляло ее.
– Не верится, глядя на тебя, что ты бомжом был – с улыбкой произнесла Надежда Петровна – Расцвел с годами, похорошел, одет хорошо.
– Самому не верится, но это правда.
– Прости Оксанку, Вадим – неожиданно предложила теща – наверное, до сих пор на нее с Сергеем обиду держишь. Прости, ради Христа, тебе на душе легче станет.
– Я их давно простил – серьезно ответил изгнанник, посмотрев ей в глаза – и зла на них не держу, хоть и тяжело было.
Простить их было очень тяжело. Изгнанника до сих пор часто мучили воспоминания о его тяжелой бомжевской жизни. В память врезались наиболее трудные и унизительные моменты, и они часто не выходили из головы. Во всем этом Вадим винил бывшую супругу и ее любовника. Но теперь, уверовав в Бога, бывший бомж понимал, что все эти испытания были Им попущены, а значит для чего-то Ему это было нужно. Вспоминалось стихотворение Омара Хайяма:
Кто жизнью битым был, тот большего добьется.
Пуд соли съевший выше ценит мед.
Кто слезы лил, тот искренней смеется.
Кто умирал, тот знает, что живет…
Через полчаса Вадим и Иван сидели за столиком напротив друг друга в плацкартном вагоне и пили чай. Изгнанник был под впечатлением встречи с бывшей тешей.
– Я тебя очень хорошо понимаю – сказал вдруг Иван – У меня тут тоже встреча одна произошла. Я тоже долго в шоке был.
– Что за встреча? – поинтересовался Вадим.
