Прямо по дороге быстро мчалась красная "пятерка" Олега. За ней следом неслась бандитская "Вольво". Оба автомобиля быстро проехали мимо колодца.
Изгнанник на корточках переместился вокруг своего маленького укрытия и с ужасом, осторожно высунув голову, стал наблюдать за происходящим.
Машины остановились прямо возле хутора. Из дверей тут же выскочили люди. В них Вадим узнал своих поработителей и их гостей.
Вадим прижался к колодцу, наблюдая с замирающим сердцем, как разъяренная толпа бандитов, быстро миновав маленький двор, ворвалась в дом. В ту же секунду началась стрельба, раздались истошные вопли, полные отчаяния и боли предсмертные крики. Раздался звон разбитого стекла. Кто-то стремительно бежал по двору. В бегущем изгнанник с трудом успел узнать Капитана.
Александр одним махом перелез через забор и исчез из виду. Преследователи выскочили из избы и помчались за ним. Снова послышались звуки стрельбы. Потом стрельба прекратилась. Послышались крики на азербайджанском языке, после чего раздался полный ужаса протяжный пронзительный крик. И все смолкло.
Вадим сидел, не шелохнувшись, словно прирос к колодцу. Пора было уносить ноги, но страх словно парализовал его. Тело покрылось холодным потом.
Опять послышались разговоры на азербайджанском. Убийцы шумно о чем-то совещались. Они быстро вернулись к дому. Теперь они стали заходить в избу по двое и, волоча оттуда труп, перебрасывали его через забор в том месте, в котором перелез Капитан. Вадим с ужасом узнавал своих друзей. Сидя в ста метрах от хутора, он со слезами наблюдал эту леденящую кровь сцену.
Побросав трупы за забор, убийцы вышли через калитку со двора и, пройдя вдоль забора, скрылись за поворотом. Через несколько минут они довольные сели в свои машины. Автомобили промчались мимо затаившегося и бледного от страха Вадима и, домчавшись до окраины деревни, скрылись из виду.
Страх пропал вместе с бандитами. Теперь Вадим, выйдя из своего укрытия, стоял на дороге. Его давило чувство полного бессилия после всего увиденного. Снова изгнанник остался один, чужой всем и всему, одинокий и никому не нужный в этом мире. Отчаяние от чувства одиночества и собственного бессилия полностью охватило его. Он стоял, потрясенный внезапной гибелью друзей, не веря в то, что это произошло на самом деле.
Вадим бегом помчался в цыганский дом. Все внутри ясно говорило о происшедшей трагедии: опрокинутый стол с остатками пира, разбитое окно, через которое, вероятно, выскочил Капитан, разбросанные по полу вещи из Дедовых сумок, валяющиеся вокруг стола стулья. И все это было кошмарно залито большими кровавыми лужами. Стены дома забрызганы свежей кровью. В довершение ко всему, в доме царила какая-то мертвая и зловещая тишина, в том самом доме, в котором еще полчаса назад царило дружное веселье.
Вадим завыл во весь голос от горя и выбежал вон из избы. Он добежал до болота. Оно было почти рядом с хутором. От забора до самой воды тянулись красные полосы – кровь его друзей. Изгнанник постоял возле того места, куда бандиты сбросили трупы. Не в силах поверить в случившееся, Вадим, молча, стоял возле болота и тихо беззвучно рыдал.
– Извините, можно я тут у вас за столиком посплю пару часиков? – спросил Вадим, зайдя в кафе, находящееся возле автозаправки на каком-то шоссе.
– Да, пожалуйста – ответил продавец – клиентов все равно нет.
Он несколько удивленно пожал плечами. Продавец был примерно одних лет с изгнанником. Он с любопытством оглядел его с головы до ног. Вид Вадима был до нельзя жалок. Грязная осенняя куртка без нескольких пуговиц, явно не по сезону, была одета прямо на рубашку. Ни шарфа, ни перчаток, ни шапки. На ногах летние полуразвалившиеся старые кроссовки. Лицо изгнанника было сильно измученным. В глазах застыло выражение страха и смертельной усталости.
Беспомощный, как ребенок, изгнанник второй день бродил без денег и теплой одежды и питался, чем Бог послал в подобных этому заведениях. Где он находится, Вадим толком не знал. Единственная его цель была: найти первую попавшуюся железнодорожную станцию и уехать, как можно дальше из воронежской области, лишь бы подальше от Рашида и его братьев, которые могли случайно встретить его где угодно. Спать в придорожных кафе было рискованно, но он чувствовал себя совершенно обессиленным от постоянной ходьбы, измученный страхом преследования и голодом. Идти приходилось только пешком, так как с его внешним видом Вадима не брали ни маршрутки, ни попутные машины, ни автобусы.
Сейчас изгнаннику хотелось только одного – хоть немного поесть и погрузиться в глубокий до полного беспамятства сон.
Кафе было небольшое – маленький прилавок и несколько круглых пластмассовых столиков с пластмассовыми креслами. В нем было тепло и уютно.
На одном из столиков лежал недоеденный чебурек. Вадим трясущимися руками жадно затолкал его в рот и, так же жадно жуя, уселся за столик, с наслаждением греясь после холодной ноябрьской улицы. На улице моросил дождь, и изгнанник порядочно вымок и продрог.
