На кухне сидели несколько весьма помятого вида мужиков и одна пятидесяти лет на вид женщина – жена хозяина квартиры. На подоконнике стоял старый кассетный магнитофон. Звучали песни М. Шуфутинского. Неимоверно толстый, мускулистый, с огромным животом и неуклюжими быстрыми движениями тип, что-то оживленно рассказывал собравшейся аудитории, которая с веселыми, беззаботными улыбками с большим интересом его слушала. Лицо этого типа искажала дикая, жестокая гримаса. Смуглое лицо больше походило на обезьянью морду, покрытую двухнедельной щетиной. Голову, которую очень давно не мыли, украшали густые черные кучерявые волосы.
– Здорово, Леш! – сказал Кузьмич, протягивая ему руку.
– Здорово, Кузьмич! – ответил хозяин квартиры – А это еще кто такой?
Он бесцеремонно показал пальцем на Вадима, недружелюбно уставившись на него своими черными глазами.
– Это Вадим, мой друг – вежливо ответил Кузьмич – прошу любить и жаловать!
– А-а – протянул страшила – ну, наливай, коль пожаловал!
Вместо изгнанника Кузьмич достал из кармана недопитую бутылку водки и поставил на стол.
– Водку будешь? – спросил Леша у Вадима.
– Да – изгнанник утвердительно кивнул головой.
Ему протянули грязный, липкий, весь заляпанный непонятно чем стакан.
– А где его помыть можно? – спросил Вадим, поворачиваясь к раковине.
– Кран уже месяц, как сломан – обиженно сказала женщина – вон этот алкаш его уже месяц не может починить.
– А ты шо, интеллигент шо ли? – спросил Вадима один из алкашей – пей так, будешь, как все!
Страшила Леша рассказывал анекдоты. Его товарищи весело хохотали. Наташа, его жена обменялась любезными улыбками с одним из пьяниц. Затем, взяв за руку своего избранника, быстро увела его с кухни. Спустя время из одной из комнат раздались любовные стоны.
Леша сидел, как ни в чем не бывало.
– Наливай! – весело крикнул он.
За «наливай!» он, кажется, был готов на все.
Так началась новая жизнь Вадима. Он договорился со Страшилой, как прозвал изгнанник своего благотворителя о том, что цена жилья будет стоить – бутылка водки в день. Вадим не представлял, где он будет ежедневно доставать водку, также, как и не знал, где он будет доставать пищу. И каждый день, выходя утром на улицу, он не знал, как сложится день.
Но тем не менее зима была снежная, и изгнанник без труда устроился работать дворником и этим зарабатывал на жизнь. Часто, особенно в первое время, ему помогал Кузьмич. Старик частенько подкармливал и поил алкоголем своего молодого друга. Так проходил день за днем. Тянулись серые скучные будни. От них закрадывалась в душу тоска. В свободное от работы время (его было много, когда не было снега и было мало, когда снег валил бесконечно) Вадим бесцельно шатался по незнакомым улицам или сидел на какой-нибудь лавочке. Часто от этого бесцельного бессмысленного существования настроение было мрачным. Денег платили мало, но изгнанник умел экономить. Он покупал в магазине самые дешевые продукты, платил дань и оставшиеся деньги пропивал. Происшедшие недавно события сильно ранили душу. Вадим часто вспоминал погибших друзей. Дома изгнанник старался бывать, как можно меньше, чтобы не видеть того, что там происходило: бесконечные пьянки, драки, глупые похабные разговоры.
Наташа часто изменяла мужу в соседней комнате. Леше было на это плевать. Это сильно шокировало Вадима. Впрочем, не только это, но и многое другое.
Новый Год Вадим встретил скромно. Он выпил один пузырек спирта и, предавшись своим невеселым мыслям, лег спать. Но уснуть ему никак не удавалось. В голову лезли самые мрачные мысли. Вспомнился тот последний Новый год, который он встретил дома, то есть в Москве, в своей квартире. Настроение тогда, как и теперь было мрачное. В этот день он долго уговаривал Оксанку остаться с ним в новогоднюю ночь, но она, все–таки, ушла к Сергею. Вадим остался один. К двенадцати часам он был уже хорошенько поддатый и, тупо уставившись в экран телевизора, безучастно слушал новогодние поздравления. Потом так же безучастно щелкал телевизор с программы на программу и, не найдя ничего интересного, он раздраженно выключил его.
За окном взрывались петарды. Многочисленные голоса вразнобой кричали: «Ура!»
Вадим подошел к окну и, распахнув его, закурил, любуясь разноцветными огоньками петард. И тут раздался телефонный звонок. Вадим закрыл окно и пошел в коридор к телефону. Из трубки раздался пьяный и веселый Оксанкин голос:
– Алло, Вадик, привет! С Новым Годом тебя!
– С Новым Годом! – ответил Вадим недовольным голосом.
– Чо делаешь?
– Телевизор смотрю.
– А-а. А мы тут Новый Год по-русски отмечаем в настоящей русской избе. В настоящую русскую баню ходили днем. Тут у Сережи такие друзья крутые, все со стволами, целая бригада!
– От меня ты что хочешь?
Оксанка чуть помолчала, видимо обдумывая, чего она действительно от него хочет и, наверное, не найдя ничего лучше, решила поиздеваться:
– Вадик, а ты не хочешь с нами самогона выпить, настоящего русского самогона?
– Нет, не хочу.
– Киска моя, с кем это ты трепишься? – послышался чей-то мужской голос.
– Я что все должна тебе докладывать?
– Дай мне трубку.
