Врачи приехали только через полтора часа. Изгнаннику и его другу пришлось все это время сидеть возле ворот пионерского лагеря, в ожидании их машины.
Покойного осмотрели – вероятно, смерть от острой сердечной недостаточности в результате сильного похмельного синдрома. У Мирона не было ни паспорта, ни тем более страхового полюса. Фельдшер вызвал «труповозку», после чего скорая уехала прочь.
За трупом приехали только к вечеру. Санитары были не в духе.
– Закопали бы, где-нибудь в лесу своего друга – со злостью сказал один из них – нам бы меньше проблем было.
– Вот ты, когда сдохнешь, тебя и закопаем – разозлился Капитан, с недобрым огоньком посмотрев на него.
Грубиян в ответ промолчал.
Покойного погрузили в машину.
– Куда вы его, хоть, повезете? – полюбопытствовал изгнанник.
– Понятно, что не в больницу – усмехнувшись, ответил все тот же санитар – на Ново-Архангельское кладбище. Там таких, как вы, как мусор сжигают. Положат в ящик и в печку.
«Труповозка» уехала, увезя с собой труп Мирона.
– Вот сволочи! – с обидой сказал Капитан – Таких, как вы, как мусор сжигают! Его бы, гада, на наше место!
– За что мне все это? – с горечью думал Вадим – ни крова, ни работы, ни денег, никому не нужный, всеми презираемый. А помру, так сожгут, как мусор без всяких угрызений совести, словно я, вообще, не человек.
Друзьям снова не повезло – пока они ждали «труповозку», пункт приема металла закрылся. Похмелиться было не на что. Вадима и Капитана трясло с сильного бодуна. Курить тоже было нечего.
Ближе к ночи подул сильный ветер и пошел проливной дождь. В развалине бывшего домика затух костер. Через дыры с потолка на друзей полилась вода. В считанные минуты Вадим и Капитан вымокли насквозь. Спать в таких условиях было невозможно. Изгнанник и его друг сидели в «хижине», дрожа и ежась от холода. Наконец, Капитан нашел выход из сложившейся ситуации.
– Знаешь, что, Вадим – радостно воскликнул он – пошли-ка в монастырь к Ивану. Попросим, что б пустил нас, хотя бы ночь переночевать, а не то к утру, не дай Бог, воспаление легких получим.
– А нас туда пустят? – с неуверенностью спросил изгнанник.
– Попытка – не пытка – ответил «афганец» – у нас нет другого выхода.
Монастырские ворота были закрыты. На них висел большой навесной замок. Друзья под проливным дождем в нерешительности прогуливались вдоль стен возле территории скотного двора. В одном из окон, стоящего возле коровника длинного двухэтажного дома горел свет. Вадим и Капитан увидели в этом окне голову Ивана.
– Хорошо ему сейчас – с завистью сказал изгнанник – одетый, обутый, в тепле, а мы тут промокшие, замерзшие, и колотит с похмелья.
– Не говори! – подтвердил Капитан.
Друзья, хоть и уважали Ивана, но все же, сильно завидовали ему.
«Афганец» поднял с земли маленький кусочек глины и, прицелившись, осторожно запустил его в стекло окна, в котором виднелся их товарищ.
Пастух немедленно открыл форточку.
– Иван, привет! Выйди на крыльцо, поговорить надо – попросил Капитан.
– Что случилось? – спросил пастух, когда выполнил просьбу друзей.
– Иван, слушай, тут холод такой и ливень – сказал «афганец» – не откажи бездомным, пусти на одну ночь переночевать.
Их друг на несколько секунд задумался.
– Сейчас, подождите – сказал он и скрылся за дверью.
Через минуту он снова появился, обутый в резиновые сапоги и одетый в солдатскую плащ-палатку. В руках Иван держал синюю телогрейку.
– Ты что, коров собрался пасти? – шепотом сострил Капитан.
Улыбнувшись, пастух спустился с крыльца и, выйдя из-под козырька прямо под ливень, подошел к забору. На острые колья заборной решетки легла телогрейка.
– Перелезайте, только тихо – зашептал Иван – я так иногда по вечерам в деревню хожу.
– Хитрец! – весело прошептал Вадим, первым перелезая через ограду.
Подождав Капитана, они поднялись на крыльцо.
– Заходите по очереди – шепотом сказал пастух – снимайте обувь и на цыпочках по одному поднимайтесь по лестнице. Только тихо, без шума.
Едва друзья оказались на втором этаже, как на первом раздался чей-то недовольный голос:
Кого ты там еще привел?
Следом послышался голос Ивана:
– Знакомых. Успокойся ты, Сергей, они только ночь тут переночуют, а завтра с утра уйдут.
– Знакомых? Это не тех бомжей, случайно, про которых ты мне рассказывал?
– Ладно, ты только никому не говори.
– А у тебя есть на то матушкино благословение – по ночам сюда бомжей водить? Хочешь, чтобы они тут что-нибудь украли или инфекцию, какую принесли?
– Что ты так боишься всего?! – голос пастуха стал смел и напорист, хотя разговаривал он по-прежнему тихо – Вспомни, чему Господь учил: алкал Я, и вы не дали мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня… Его слушай, а не матушку. Матушка их отсюда просто выгонит и скоро ответ даст перед Богом за все свои поступки.
– Ну ладно – голос смягчился – только учти – если у меня что-нибудь пропадет – ты отвечать будешь.
– Хорошо, отвечу – последовал твердый ответ.
Наступила тишина, а за ней следом послышались осторожные шаги по лестнице и вскоре к друзьям поднялся Иван.
