– Собирался – снова вздохнул Иван – да сестры уговорили остаться. Они все меня очень любят. В монастыре такой переполох поднялся – Иван уезжает! Монашки говорят – Бог ее накажет, а тебе за эту обиду воздаст. Так же и духовник сказал.
– Дурак твой духовник – вспылил Капитан – гордость надо иметь. И монашки твои – дуры.
– Ну, люблю я их, что поделать?! – Иван сжал кулаки – И монастырь этот люблю. Да и как уезжать, не поправив здоровье. Что мне так всю жизнь жить? У меня очень сильный творческий потенциал, который я со своей болезнью не могу реализовать. Что мне крест на всей своей жизни ставить? Сестры сказали, что я не первый, кого матушка так обманула. Раньше я этого не знал. Сестры живут, друг другу не доверяют – боятся сплетен, зависти и прочего, на что способны женщины и мне по этой причине раньше про матушку не рассказывали. Здесь все делается при помощи подлости и лжи, и настоятельница первая в этом плане пример подает. Только тогда я понял, почему от того рабочего избавились – что бы ему денег не платить. Я же бесплатно работаю. Естественно, такая настоятельница, как наша не может нормально окормлять монастырь духовно. Сестры зажрались, избаловались, друг против друга интриги плетут, сплетничают…. На меня тоже то одна наорет, то другая…. И так каждый день. Они же бабы – орут из-за разной ерунды. Дружбы между ними никакой, духовности никакой. Я поначалу долго все это терпел, потом тоже срываться начал, орать.
– А ты говорил – духовное возрождение России! – печально произнес Капитан – Если верующие такой пример подают, кто, глядя на них, в Церковь придет?
– Мне очень обидно за Церковь и за Россию – Иван снова горько вздохнул, разливая по кружкам водку – и я очень не хотел бы, что бы Россия жила так, как живет наш монастырь.
– Что среди сестер совсем нормальных нет? – удивился изгнанник.
– Да нет, есть и нормальные, но их мало – ответил пастух – вообще, каждая сестра по-своему старается жить праведно, но это редко, кому удается.
– А священники чего же? – снова вознегодовал Капитан.
– А что они могут сделать?! – ответил Иван – их трое, у них на попечении весь монастырь и еще триста прихожан. Да и руководит всем в скиту настоятельница. Ладно, давайте выпьем.
– За Россию и за православие – сказал «афганец», поднимая кружку – за то, чтобы в нашей стране когда-нибудь наступил порядок, и не было в Церкви таких, как ваша игуменья!
Все трое снова выпили и закусили.
– Я потом много, что узнал про Филимону, и она потеряла мое уважение и доверие – продолжил Иван – Я человек открытый, правдивый и честный и теперь всегда поступаю так, как считаю нужным и ее благословения не спрашиваю. А самое ужасное – я влюбился в одну монашку. Молодая, красивая, характер легкий. Общаться с ней легко и приятно. И каково мне было! Знал, что ничего мне с ней не светит, и смиряться с этим очень тяжело было. Спустя время ее поставили благочинной, то есть старшей по скиту.
– Это не та, случайно, которая на нас из-за коз ментов вызвала? – догадался Вадим.
– Она самая. У меня с ней всегда хорошие отношения были. Я ее из-за ее характера и поступков на голову выше других сестер ставил, и я ей тоже нравился. К тому же – единственный мужик в монастыре – ее верная опора, помощник и советчик. И так хорошо мне было! Каждый день с ней общался, чем мог, помогал, по ее просьбе по монастырю разную работу делал, помимо коровника. Прошло три года. Она влюбляется в одного прихожанина. Он – состоявшаяся личность – два высших образования, бизнесмен, живет в коттедже, женат, трое детей. Я из тех мужчин, которые особенно руками ничего делать не умеют и не любят. Мое – музыка, стихи. А этот Сергей – мастер на все руки. Он и сварщик, и плотник, и электрик… Словом, за любую работу берется. Ну, она на него и запала, влюбилась без памяти, хотя он и старше в два раза и женат. А я – больной человек. И музыка моя никому в этом монастыре не интересна. Меня даже ни разу не пытались выслушать. И началось…
– Что началось? – с нетерпением спросил Капитан.
Иван снова горько вздохнул, затем снова налил в кружки водку и, аккуратно поставив пустую бутылку за шкаф – подальше от посторонних глаз (вдруг кто зайдет), продолжил:
