– Спасибо! – обрадовался Вадим и, секунду помолчав, попросил – Молитесь за меня, чтобы у меня там все хорошо было!
– По моим молитвам все только наоборот бывает – весело улыбнулся священник – еще, чего доброго, назад вернешься.
Изгнанник был несказанно рад случившемуся. В эту же ночь он, попрощавшись с коллегами, сел в поезд и к утру приехал в Бологое. Правда, прощание было невеселым – Вадим за этот месяц очень полюбил, окружающих его людей и расставаться с ними, зная, что он больше их никогда не увидит, было тяжело. В поезде изгнанник ехал с тяжелым сердцем, каким-то чувством понимая, что, уезжая из церкви, он теряет что-то, ставшее очень дорогим его сердцу. Но мысль о собственном доме внушала ему надежду на то, что, наконец, его нелегкая, полная лишений и страданий жизнь закончится.
– Там же в Бологое и на работу устроюсь – мечтал Вадим дорогой.
Первое, что он сделал, сойдя с поезда это выпил пару бутылок крепкого пива, после чего сразу же заметно повеселел, потом отыскал владельца продающегося дома, пожилого маргинала, жившего рядом со станцией.
– Здравствуйте! Я от Ольги Петровны на счет дома – сказал изгнанник, открывшей дверь некрасивой немолодой женщине с лицом пропойцы.
– Вадим?
– Да.
– Заходи.
Изгнанник, чуть потоптавшись, вошел в квартиру и, ожидая дальнейшего приглашения, остановился в прихожей.
– Эй, алкоголик! – громко крикнула пропойца – к тебе Вадим приехал на счет дома.
Слегка пошатываясь, в коридор вышел хорошенько поддатый пожилой мужик в синих потертых джинсах и небрежно накинутой прямо на голое тело клетчатой байковой рубахе.
– Никодим! – представился он, протягивая руку.
Продающийся дом находился на соседней улице. Он был почти разрушен. Стены – гнилые, окна и двери – выломаны, крыша – обвалилась, одна часть стены – рухнула. Сильно накренившийся набок, издалека дом напоминал форму неправильного прямоугольника. В одном углу на втором этаже сохранилась крошечная комнатка с небольшой печкой, одним единственным маленьким окошком и натянутым сверху вместо крыши рубероидом.
– Смотри, какой дворец! – артистично изображая восхищение, весело воскликнул Никодим.
Изгнанник грустно улыбнулся в ответ. Вид его нового жилища ни вызывал ничего, кроме уныния.
– Как был бомжом, так и остался! – печально подумал Вадим.
Поднимаясь наверх по шаткой гнилой лестнице со сломанными перилами и наполовину выломанными ступенями, он чуть не сломал ногу.
– И дрова в придачу – снова пошутил Никодим, показывая пальцем на свалку бревен и досок, валяющихся внутри развалины – на зиму хватит.
В комнате мебель отсутствовала. Крыша была худая. На полу валялся старенький, сильно запылившийся ковер с большими мокрыми пятнами, появившимися от, капающих сверху капель. В самом углу возле печки стоял деревянный ящик, заменяющий стол. На нем лежала пластмассовая тарелка с сильно заплесневевшим куском черного хлеба. Под ящиком валялся стеклянный граненый стакан. Больше никакой посуды не наблюдалось.
– Но все-таки это мое жилье! – подумал Вадим – Какое бы не было! Устроюсь на работу, заработаю денег и со временем новый дом построю.
В землеуправе изгнанник находился недолго, около часа. В паспортный стол предстояло идти только на следующий день.
Купив бутылку водки – обмыть новоселье, сигарет и дешевых продуктов, Вадим довольный зашагал в свое новое, убогое жилище.
– Иду домой! – радостно думал он – Даже не верится! У меня теперь собственный дом! И никакой Лидии Ивановны!
Он грустно вздохнул, вспомнив, как жил у отца Романа, новых знакомых, хороших людей, встреченных за последнее время, Георгия, иерея Гавриила. Сердце защемило, навалилась тоска. Впереди ожидала скучная одинокая жизнь на грязном полу в сгнившей разрушенной постройке.
– А все-таки там я был счастлив, несмотря ни на что – печально подумал Вадим, осторожно поднимаясь по лестнице.
Войдя в комнатушку, он осмотрелся. Возле двери в углу стоял старенький, облезлый веник.
– Хоть спать буду на чистом ковре! – обрадовался изгнанник и, подметая пол, размечтался – Работу найду, друзей новых найду, дом новый построю, девушку найду, женюсь… Всего то зиму в этой дыре прожить! Уж лучше, чем ночевать в туалете! Да мне и не привыкать к трудностям! А комнатка все же уютная, проживем!
На первом этаже из обломков собственного дома Вадим насобирал дров и, растопив печку, устроился поудобнее возле «стола».
– Ну за мой новый дом! – мысленно провозгласил он тост, наливая до краев граненый стакан – Теперь я не бомж!
Изгнанник выпил и закусив плавленым сырком, развалился на полу. Пытаясь прогнать грусть, он мечтал о новой жизни. Постепенно настроение поднялось. Вадим выпил еще полстакана и, снова подбросив в печку дров, опять улегся на ковер. Навалились воспоминания прожитых лет, вспомнился Капитан, Лена, Иван, друзья в рабстве у Рашида, затем – Оксанка, мать, Колька.
Раздался стук в дверь. Вадим с удивлением пошел открывать. На пороге стояли Никодим и его супруга.
– А мы в гости! – приветливо сказала пропойца и, не дожидаясь приглашения переступила порог.
