Тристан бесконечно устал от вороха не разгаданных тайн, но каждый шаг к разгадке все только усугублял. К страху за Адалину теперь добавились мысли о Рое Аккерли – призраке из прошлого, которого он хотел бы забыть, но не мог.
После того как они обсудили возвращение Кристин и Изекиля на Великий Материк, Изи ушел, а Тристан попросил кузину остаться.
– Крис, прошу, только без вранья, – серьезно сказал он, складывая из исписанного Изекилем пергамента бумажную розу. – Когда я пошутил про матушку, ты странно отреагировала. Тебе есть что мне рассказать?
Кристин сидела в расслабленной позе, согнув одну ногу в колене и положив на нее руку с золотыми браслетами на плече. Но ее пушистые светлые ресницы дрогнули, и Тристан понял, что она нервничает.
– Я не хотела тебе говорить.
– Что именно? – спокойно спросил Тристан, а сам молился.
– Она знает, что ты жив.
С губ Тристана сорвалась отборная ругань.
– Откуда?
– Рэндалл рассказал. В день твоих похорон.
– Благородный болван. – Тристан смял в кулаке почти сложенную бумажную розу и швырнул во фруктовую вазу, которую опустошил Изи. – Я его придушу.
– Тетушка Мари спрашивала у меня о твоем здоровье и клялась, что ни одной живой душе не выдала твой секрет, и никогда не выдаст. – Кристин нервно защелкала суставами пальцев. – Она скучает, Трис, и очень сожалеет о своем поступке.
Кристин всегда была добра к его матери, потому что та в какой-то мере заменила мать и ей.
– Ладно, ступай. У меня в голове каша, об этой проблеме подумаю потом.
– Это не проблема, Трис, – заявила Кристин. – Она не предаст тебя. Не в этот раз. Она понимает, что если снова оступится, то потеряет тебя навсегда. Не дай ей потерять тебя. Прости ее.
– С каких пор ты стала такой милосердной?
Кристин поджала губы.
– У меня слишком мало близких, за которых я беспокоюсь. Так уж вышло, что и ты, и твоя матушка входите в их число.
С этими словами Кристин ушла, а Тристан разлегся на полу, вытянув ноги и уставившись в потолок.
– Отыскать Бернарда Этира, защитить Адалину, найти управу на ублюдка Стефана, отыскать Роя Аккерли, убедиться, что матушка вновь не побежит разбалтывать все братьям, – вслух бормотал Тристан, пытаясь упорядочить мысли. – И спустить шкуру с Рэндалла.
От последней внутри него поднялась волна негодования. Однако в глубине души он понимал, что не очень уж и злится на младшего брата. Сильнее усталости было лишь чувство тоски по родным. Особенно по матери, которую за долгие годы он, кажется, готов был простить.
Весь день Тристан переваривал полученную информацию. Он часто вспоминал о старом друге детства, пытался найти его и поговорить, но даже помыслить не мог, что Рой появится в его жизни при таких обстоятельствах. Тристану хотелось узнать, что за культ он собрал вокруг себя, какие цели преследует и как вербует людей, превращая их в безвольных марионеток. Неужели старина Аккерли все же сумел воплотить в жизнь безумную идею – создать орден вершителей справедливости, карающий погрязших в преступлениях аристократов и власть имущих?
Чтобы не тратить время попусту, Тристан приказал начать сборы для поездки в Иверас, который находился в неделе пути от Харията. Сам же наведался в чайные дома и торговые лавки, чтобы укрепить полезные связи, которые успел обрести за проведенное в городе время, а вечером отправился в покои Адалины. Он даже не стал стучаться – желал вновь услышать ее ворчания по поводу его ужасных манер, хотя она тоже редко их соблюдала.
Дверь в комнату открылась бесшумно, и Адалина не сразу заметила незваного гостя. Она сидела за письменным столом к нему спиной и что-то усердно писала, но, увидев мелькнувший в ее руке карандаш, Тристан понял, что она рисует.
– Надеюсь, ты пишешь мой портрет? – спросил он, лениво растягивая слова и любуясь, как блестят ее карамельные локоны в свете масляных ламп.
Адалина вздрогнула, а потом выпрямилась, сложила лист, на котором рисовала, и убрала в шкатулку, заперев ту на ключ.
Тристан узнавал у Флоренс, было ли в той шкатулке что-то важное, помимо письма Танната. Она тогда странно на него посмотрела, но ответила, что там только памятные вещицы. Тристан знал, что Флоренс не соврала, но не мог забыть тот взгляд и отделаться от мысли, что он должен увидеть все содержимое.
– Ты избегала меня весь день, – сказал он.
Приблизившись, он присел на край письменного стола. Адалина уже переоделась в шелковую сорочку на узких бретельках и с высоким разрезом на подоле, сквозь который почти целиком виднелась умопомрачительно длинная и стройная нога. Тристан без зазрения совести любовался этим восхитительным зрелищем. Благодаря крови Вейланд, он обладал довольно высоким ростом, и девушки обычно едва доставали ему до подбородка. Адалина же была ниже всего на пару дюймов, и ему это дико нравилось.
– С чего ты взял?
– Слуги передали, что ты обедала и ужинала в своих покоях. Ты просидела здесь весь день?
