Изгнанник Ардена полностью

– Моя коварная демонесса, я помню свои обещания и, если позволишь, прямо сейчас приступлю к исполнению.

Смех Адалины резко стих, и на хорошеньком личике отразилось недоумение.

– Ты же сказал, что все забываешь, когда пьян.

– Не все. Это я запомнил. По правде говоря, я был не настолько пьян, чтобы забыть наш разговор.

– Тогда почему…

– Почему не переспал с тобой? Я догадывался, что ты невинна. Боялся, что в таком состоянии могу причинить тебе боль.

Адалина хотела спросить что-то еще, но Тристан заткнул ее властным поцелуем. В постели он всегда чередовал нежность и грубость, но сейчас хотел лишь залюбить это прекрасное тело до красных отметин на груди и шее, до бисеринок пота на тронутой легким загаром коже, до исступленных стонов, срывающегося дыхания и искусанных в кровь губ. Он снял с нее сорочку, коленом развел бедра и коснулся лона, заставляя Адалину выгнуться ему навстречу.

«Ты только моя». Он никогда бы не сказал это вслух, но внушал через поцелуи и дыхание, ставшее одним на двоих. Ловил губами каждый ее стон, пока она дрожала и извивалась под ним, уверенными движениями пальцев подталкивал ее к непроглядной бездне страсти, в которой плавился сам. Адалина цеплялась за него, словно хотела показать, что в эту пропасть они упадут только вместе. Он в последний раз провел языком по ее медовым губам, лизнул любимую родинку, а потом, не давая ей достичь пика наслаждения, отстранился, чтобы расстегнуть пряжку и распустить шнуровку на штанах. Адалина раздосадовано застонала и собиралась сдвинуть бедра, но Тристан уже пристроился между ними.

– Не так быстро, дорогуша, – низким требовательным тоном сказал он.

Он взял ее ладонь и положил на свой возбужденный член. Глаза Адалины заблестели, губы призывно приоткрылись, когда она сжала твердую плоть и начала медленно двигать рукой вверх-вниз.

– Вот так… хорошая девочка, – промурлыкал он и припал ртом к налитой от желания груди. Адалина издала протяжный громкий стон, который наверняка услышало полдворца. Ему нравилось, как она упивалась собственным наслаждением и не строила из себя застенчивую тихоню.

Она сильнее сжала его, и Тристан стиснул зубы на затвердевшем соске, стараясь не переходить грань и не причинять боли.

– Быстрее, – приказал он и накрыл ее ладонь своей, направляя, показывая, как ему нравится больше всего. Адалина оказалась способной и старательной ученицей; она быстро поймала темп и ритм, от которого позвоночник Тристана прошило волной удовольствия. Он уже предвкушал, скольким грязным вещам научит ее, чтобы она ублажала его жаркими ночами.

Адалина была создана для него. Длинные ноги идеально сплетались с его. Изящные руки с тонкими проворными пальцами и длинными ноготками царапали спину, оставляя красные узоры страсти. Упругая, не слишком полная грудь идеально помещалась в его ладонь, а ее гибкое стройное тело прижималось к его торсу так, будто они были двумя половинками одного целого.

Она была само совершенство.

– Трис… – жалобно проскулила она и заерзала по простыни, явно изнывая от желания.

– М-м? – Тристан не мог оторваться от ее груди. Он зацеловывал ее то яростно и жадно, то трепетно и нежно.

– Я… я хочу тебя, – задыхаясь, прошептала она и сжала его так крепко, что он почувствовал легкую боль.

Тристан перехватил ее руку, завел за голову и прижал к подушке.

– Помнишь, сколько раз ты хвасталась, что умеешь садиться на шпагат? – Он понизил голос до угрожающего рыка.

– Кажется, ты своими глазами видел, что я не вру. – Ее голос дрожал и срывался.

– Видел. Пришло время проявить умения в более приятном деле.

В глазах Адалины одновременно отразились интерес, азарт и готовность принять новый вызов, и при виде этого Тристан чуть не кончил. Как же он любил это в ней!

Идеальная. Она была идеальна для него.

Тристан снова отстранился, чтобы снять штаны, а потом взял ее за лодыжку и, закинув ногу себе на плечо, навис над ней. Адалина даже не поморщилась – лежала так расслабленно, будто в такой позе могла бы и спокойно поспать. Посмотрев ей прямо в глаза, Тристан заполнил ее одним резким и грубым толчком, и ее короткий вскрик потонул в густом мраке жаркой ночи.

Адалина жадно ловила ртом воздух, пока Тристан двигался в ней с неистовой силой и яростью, ласкал ее грудь, не переставая, и целовал изящную лодыжку.

– Тебе не больно? – спросил он, задыхаясь от собственного удовольствия. Ему было так хорошо с ней. Жарко, тесно, влажно.

Покачав головой, Адалина притянула его за шею ближе к себе, от чего ее нога задралась еще выше, и страстно поцеловала, проглатывая и его, и свои стоны. Она двигалась ему навстречу, прижималась так тесно, что Тристану стало жизненно необходимо узнать, как она поведет себя, если он отдаст ей бразды правления.

– Хочу полюбоваться тобой с другого ракурса, – прошептал он, кусая ее нижнюю губу. Отстранился от нее, лег на спину и потянул Адалину на себя. – Оседлай меня.