Простуда, нервное потрясение от встречи с Орионом, путешествие по морю – все это сказалось на ней не лучшим образом, и на второй день пребывания на корабле «Золотая лань» Адалина слегла с воспалением легких. Лекарь на борту был не самым умелым, и все, что он мог сделать, – это сбить жар. Поэтому по прибытии в Аталас она большую часть времени находилась либо в бреду, либо без сознания вовсе.
Она постоянно видела странные сны. К ней приходили Эстель, мама и отец и звали ее с собой, но Адалина не желала идти к ним. Все они предали ее, бросили одну. Единственный человек, который помогал ей, не давал ложных обещаний и заботился, – это Тристан, и именно его она искала, именно его звала. Она верила и надеялась, что он придет, что не оставит ее одну. Ведь он обещал.
Адалина полностью пришла в себя на четвертый день пребывания в Изумрудном дворце. Тело ее было до того слабым, что она с большим трудом подняла руку и убрала прилипшие ко лбу влажные пряди.
– Госпожа, вы очнулись? – К ней наклонилась незнакомая девушка в платье для прислуги. – Вы слышите меня?
– Где я? – спросила Адалина, едва разлепив пересохшие губы. Разум затуманился из-за количества выпитых снадобий.
– Вы в своих покоях в Изумрудном дворце.
Адалина судорожно всхлипнула.
Эти слова уничтожили крохи надежды, что все это лихорадочный сон и она до сих пор находится в штабе гильдии. Рядом с Тристаном.
– Где Стефан?
От одной только мысли, что она вновь оказалась под одной крышей с этим ублюдком, желудок скрутило в болезненном спазме.
– Моя госпожа, я вынуждена сообщить ему, что вы пришли в себя. – Девушка склонилась еще ближе и перешла на шепот: – Пожалуйста, слушайте меня очень внимательно. Он будет допрашивать вас, скажите ему, что для побега вы наняли домушника по имени Октавий. Именно он во время летнего бала пробрался во дворец под видом вельможи и вывел вас по крышам. А если спросит, как вы поддерживали связь с Изобель, ответьте, что все это время находились в Ардене и послания вам передавал моряк по имени Роберто – он плавает под парусами «Пеликана». Прошу, ничего не напутайте, иначе ни вам, ни Изобель не сносить головы.
От потока новой информации мозг Адалины закипал, а перед глазами кружились темные мушки. Но, услышав имя верной служанки, она встрепенулась.
– Изобель? Где она? Что с ней? Она во дворце?
Служанка с опаской взглянула на дверь, за которой раздались шаги.
– Потом, – одними губами произнесла она и отпрянула аккурат в тот момент, когда дверь распахнулась и в покои вошел Стефан.
Адалина вжалась в подушку, желая исчезнуть, провалиться сквозь землю, оказаться где угодно, только не здесь – в одной комнате с человеком, от одного вида которого ее передергивало от омерзения.
Стефан был одет в простой синий камзол с эполетами и рубашку, расстегнутую до груди. Парик отсутствовал, и темно-русые отросшие пряди блестели в свете осеннего солнца.
– Ну здравствуй, моя дорогая беглянка, – протянул Стефан елейным тоном, от которого Адалину чуть не стошнило. – Знала бы ты, как я по тебе скучал. – Он театральным жестом прижал руку к груди и выпятил нижнюю губу.
Адалина ничего не ответила. Она чувствовала себя мошкой, запутавшейся в паутине ядовитого паука.
– Как ты? Надеюсь, уже лучше?
Стефан приблизился к ней. Адалина еще сильнее вжалась в подушку в немом протесте, когда он пригнулся и поцеловал ее. Правда, назвать это поцелуем можно было с натяжкой. Он прижался к ее рту так, что у нее разболелась челюсть, а потом до крови прикусил нижнюю губу, заставив ее всхлипнуть от боли.
– Мадлена, – он обернулся к служанке, которая все это время стояла позади и не смела поднять голову, – позови лекаря, а я пока побеседую с моей любимой фавориткой. Мне так не хватало ее, особенно когда меня постигло великое горе. – Он снова наклонился к Адалине. – Ты слышала печальную весть? Моя дражайшая супруга умерла при родах вместе с нашим малышом. – Его голос был пропитан притворной скорбью, но в глазах сверкал лед безразличия.
Мадлена поклонилась, и стоило ей выйти из комнаты, как Стефан резко переменился в лице.
– Неужели ты, тупая шлюха, решила, что сможешь одурачить меня и сбежать?
Адалина отвыкла от этого прозвища, отвыкла от образа глупой пустышки, а еще очень сильно устала. В глубине ее души по-прежнему теплилась надежда, что Тристан придет за ней и спасет, но она была настолько призрачной, что у Адалины не осталось никаких сил притворяться и играть старую роль.
Несмотря на недомогание и слабость в теле, она гордо вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на Стефана.
– Но смогла же.
Лицо Стефана исказила гримаса гнева.
– Ах, вот как ты заговорила? – прошипел он.
Адалина даже дернуться не успела, как он обхватил ее горло стальной хваткой и воздух моментально перекрыло. Адалина вцепилась ногтями в его руку, пытаясь убрать ее, и задергала ногами, но Стефан был гораздо сильнее и даже не шелохнулся.
