Адалина не могла уснуть, сколько бы ни пыталась. В комнату из окна проникал и свежий воздух, приносящий с собой упоительный аромат лесной хвои и зелени, и стрекот сверчков, которые своими песнями словно приветствовали летнюю ночь. Все в этом месте казалось умиротворяющим, но Адалина не находила покоя.
И не только из-за боли в ране.
Она переживала о будущем. О том, что Тристан вряд ли будет и дальше нянчиться с ней, как с малым ребенком, и попросит где-нибудь затаиться, пока не отыщет Бернарда Этира. Скорее всего, он посоветует ей остаться в Ардене. Рано или поздно Адалине все равно пришлось бы пойти своей дорогой, но, обретя союзника в лице Порочного принца со скверным характером, но таким добрым сердцем, она не хотела вновь столкнуться с одиночеством.
Она перевернулась с бока на спину, кряхтя от боли словно старуха, и снова попыталась уснуть. Попробовала даже мысленно посчитать овец, но ничего не вышло. Во рту пересохло, а в горле стоял ком. Адалина приподнялась на локтях и осмотрела залитую лунным светом комнату в поисках графина с водой, который обнаружился на столике у противоположной стены.
– Придется встать, – пробормотала она и откинула одеяло.
То, что это не самая лучшая ее идея, Адалина поняла, только когда с великим трудом спустила ноги на пол и, уперевшись ладонями в матрас, начала вставать. Бок пронзило с новой силой, и она тихо вскрикнула. В теле после четырех дней, пока она лежала без сознания, все еще ощущалась слабость.
Она не сможет дойти до стола самостоятельно и просто распластается посреди комнаты.
– Тристан, – охрипшим голосом позвала Адалина, надеясь, что бревенчатые стены не слишком толстые и он ее услышит. Но в соседней комнате стояла тишина.
Она повторила его имя громче, а потом и вовсе постучала по стене.
По-прежнему никакого ответа.
– «Зови меня. Я приду», – передразнила она его, недовольно насупившись.
Жажда усиливалась, а путь до стола с графином представлялся ей как непреодолимое препятствие.
Какое-то время Адалина просидела на кровати, даже позвала Тристана еще раз, но, не дождавшись ответа, собралась с духом и встала сама. Перед глазами все поплыло, и она несколько раз моргнула, пытаясь прояснить зрение. Ноги дрожали, но ей удалось устоять.
Рана давала о себе знать, но боль была терпимой, и медленными движениями Адалина дошла до середины комнаты. Это придало ей уверенности, и она подумала, что так же успешно доберется до графина с водой, но внезапно в глазах снова помутнело. Ноги налились свинцовой тяжестью, а плечи, наоборот, затряслись. Адалина попробовала сесть на пол, но острая боль в боку сковала ее тело, и она не знала, как ей быть дальше.
– Кто-нибудь… – тихо проскулила она, чувствуя себя такой жалкой, что хотелось разрыдаться от собственного бессилия.
Дверь в комнату распахнулась, и на пороге возник Тристан. Он тут же поспешил к ней.
– Адалина, зачем ты встала?
– Вас пока дождешься, – сказала она, стараясь скрыть за сарказмом свою слабость.
Тристан подошел ближе, осторожно обхватил ее за талию, избегая рану, и с легкостью поднял ее на руки, будто она ничего не весила. Адалина подняла на него взгляд и затаила дыхание. Тристан смотрел на нее так пристально, даже не моргая.
– Лекарь сказал, что кинжал не задел важные органы, так почему же я так долго восстанавливаюсь? Не хочу быть беспомощной и зависеть от кого-то, – раздосадовано произнесла она, глядя на ворот рубашки Тристана и избегая его взгляда.
– Адалина, ты даже не представляешь, как много крови потеряла. Еще немного и… – Дыхание, опалявшее ее лицо, стало вдруг прерывистым. – Поэтому силы возвращаются медленно. Тебе нужно больше отдыхать и спать. Вот зачем ты встала? – Тристан донес ее до кровати и осторожно уложил на одеяла.
– Захотела пить.
Тристан перенес графин к прикроватной тумбочке и налил воды в кружку.
– Надеюсь, я тебя не отвлекла? – спросила она, сделав несколько глотков.
– Нет, чем я могу заниматься в этой глуши? – криво усмехнулся он.
Адалина пожала плечами.
Тристан говорил, что они находятся в доме вожака деревни, но за весь вечер к ней никто не заходил. Она почему-то ощущала себя неуютно и опасалась, что ее нахождение здесь хозяевам в тягость, но рядом с Тристаном это чувство притуплялось. Ей не хотелось, чтобы он уходил.
– Тебе нужно поспать. – Тристан накрыл ее одеялом, и она, стиснув зубы, чтобы не издать ни звука, легла на здоровый бок.
– Не могу уснуть, как бы ни пыталась, – пожаловалась она.
Тристан вздохнул и опустился на свободную часть кровати.
– Хочешь, побуду с тобой, пока не уснешь?
– Хочу. И раз уж ты мой должник, сегодня будешь отвечать на мои вопросы. – Она коварно прищурилась, и Тристан изобразил на лице гримасу страдания.
– И о чем же ты желаешь узнать?
– Ты теперь раскроешь обществу, что на самом деле не умер?
– Нет. С чего бы?
– Но ведь многие жители деревни уже знают о тебе. Сплетни быстро расходятся.
– Не многие. Только семеро патрульных и семья Нила Клейтона.
Заметив скептический взгляд Адалины, он закатил глаза.
