– Когда влияние гильдии начало выходить за пределы Южного королевства, Рой, опьяненный властью, потерял контроль над собой. Ему было мало того, что мы выведывали грязные тайны зажравшихся аристократов. Он хотел стать судьей и палачом в одном лице. Мы с Кристин и Изекилем – он присоединился к нам немного позднее, – не поддерживали его взгляды. Однако Роя это не останавливало от опрометчивых, а порой и вопиющих поступков. – Тристан устало провел пальцами по лбу, словно у него разболелась голова. – Это случилось семь лет назад. Рой тогда убил человека. Престарелого лорда из Гринхилла. Он, конечно, был тем еще ублюдком, но Рой… переступил все грани разумного.
Тристан замолчал, и его взгляд остекленел, как будто он на мгновение вернулся в прошлое.
– Что он сделал?
– Он вспорол ему кишки, тело повесил на столб на городской площади, а рядом оставил табличку: «„Северный ветер“ очистит этот город от скверны». В один миг мы лишились репутации, которую выстраивали годами. Рой искренне надеялся на нашу поддержку, но между нами разгорелся серьезный конфликт, и он вызвал меня на поединок. Как и многие при дворе, он думал, что я плохо владею мечом, потому что никогда не любил заниматься на тренировочной площадке. Вот только Рой не знал, что искусно отрепетированным боям на мечах я предпочитал уличные драки, грязные и непредсказуемые, и использовал приемы, о которых холеные детки аристократов даже не ведали.
Адалина вспомнила, как Тристан сражался возле ущелья. Вот откуда взялась его дикая, но завораживающая грубость.
– Я одолел его в бою и, движимый гневом, отсек ему мочку уха вместе с его любимой серьгой. Ее я забрал себе и носил как трофей.
– А что стало с Роем?
– Будучи сыном короля, я обладал большим влиянием и считался негласным лидером, – сказал Тристан без особой радости и тем более бахвальства. – Я приказал Рою убираться из королевства и больше никогда не попадаться мне на глаза, иначе я убью его. У него не осталось выхода. Он уехал, а мы сменили название гильдии и приложили немало усилий, чтобы очистить репутацию.
– С тех пор вы не виделись?
Тристан покачал головой. Весь его вид кричал о том, что он сожалел о прошлом. Но они с Роем были молоды и оба действовали опрометчиво. И сейчас, возможно, он думал, как бы изменил прошлое, представься ему такая возможность.
– А кто дал новое название вашей гильдии?
Тристан задумчиво почесал бровь. Он почему-то нахмурился, как будто ему не хотелось отвечать на этот вопрос.
– Кристин, кажется. Она в то время как раз увлекалась флористикой, вот и решила, что это подходящее название, а мы с Изекилем не стали спорить.
Адалине не нравилось, в какое печальное русло ушел их разговор, и решила сменить тему. Но из-за слабости и не утихающей боли ее разум помутился, и она задала вопрос, который никогда не стала бы озвучивать в здравии и ясном уме.
– А медальон? Он принадлежал девушке, верно?
– Да ты проявляешь чудеса смекалки, – с иронией произнес Тристан. – Не желаешь стать почетным членом гильдии?
Адалина виновато прикусила губу.
Тристан перевернулся на спину, устремив печальный взгляд в потолок, и серьезно ответил:
– Ты права. Он принадлежал девушке.
– Ты любил ее?
– Да. Она единственная, кого я любил. И, скорее всего, последняя. – Он прикрыл глаза, и Адалина пожалела, что он в кои-то веки решил пооткровенничать.
– Почему ты не с ней?
– Она жена моего брата.
Неприятный холодок сдавил ее сердце. Адалина вдруг вспомнила, с какой нежностью Тристан смотрел на Аврору, как она ласково трепала его за волосы, улыбалась ему и шутила, а потом обнимала мужа, который одним своим взглядом показывал безграничную любовь к ней. Внезапно Адалине захотелось отмыться от чувства неприязни, но Тристан оборвал ее мысли, устремившиеся не в то русло.
– Покойная жена моего покойного брата.
В комнате повисла гробовая тишина, сопровождавшаяся могильным холодом. Адалина сразу поняла, о ком речь. О Джоанне Корвин – супруге принца Уильяма Вейланда, погибшей при родах.
Адалина не знала ни младшего брата Тристана, ни леди Джоанну, но теперь ощущала грусть. Не по безвременно ушедшим супругам. Ей было горько за человека, который за свою жизнь пережил столько потерь и прятал боль за маской дерзкого, нахального и не знающего забот авантюриста.
– Прости, что навел тоску. – Тристан сел на кровати. – Мне лучше уйти, а тебе нужно поспать.
Не понимая, зачем это делает, Адалина потянулась и сжала его ладонь.
– Пожалуйста, не уходи, – попросила она, даже не скрывая мольбы в голосе. – Я больше не буду докучать вопросами. Просто побудь здесь, пока я не усну.
Тристан замер, изучая ее странным взглядом.
– Хорошо, – ответил он, будто не своим голосом. – Побуду с тобой, а ты постарайся уснуть.
Адалина послушно закрыла глаза. Она не отпустила руку Тристана, а он не пытался высвободиться. Наоборот, снова лег на подушку.
– Спокойной ночи, Трис, – прошептала она, не зная, почему сократила его имя. Они ведь не были близкими друзьями.
– Спокойных снов, Лина.
