Разгром противника был полный и быстрый, если происшедшее вообще можно было назвать боем. Та никогда не воевавшая пародия на армию, которая была на планете, даже не сдалась – просто разбежалась. Спустя четверть часа после начала атаки в местный Капитолий вошел одетый в боевой скафандр лейтенант-десантник в сопровождении пары рядовых и, игнорируя все протесты, поднялся на трибуну и объявил сенату, что планета оккупирована, и все они до поимки скрывающегося на планете особо опасного преступника будут изолированы от окружающих. Подвоза пищи и воды, а также любой выход из помещения, включая походы в туалет, как он заметил между прочим, тоже не планируется, да и вставать с мест тоже не рекомендуется. В доказательство своих слов он привел документ, подтверждающий его право командовать. В качестве аргумента, убойного по своей простоте и доступности, выступал тяжелый десантный бластер. После того, как с потолка рухнула сбитая выстрелом люстра, спорить с ним никто более не пытался, и сенаторы сидели, не пытаясь встать. Точнее, один попытался. Его тело с простреленной головой так и осталось лежать, придавив ноги замерших в испуге соседей.
В общем, в свете такого подхода местная полиция притащила мерзавца, укрытого местной фемидой, чрезвычайно быстро, всего через тринадцать часов. Он, конечно, пытался скрыться, но когда полиция ищет кого-то всерьез, тем более того, кто в этих местах чужой и не знает все ходы-выходы, шансов у беглеца нет. А местная полиция была очень простимулирована…
Как только пленный был доставлен на корабль, русские сочли инцидент исчерпанным. Перед обделавшимися (даже если не от страха, то все равно обделавшимися – попробуйте просидеть неподвижно столько времени) сенаторами вновь толкнули речугу, на сей раз о недопустимости конфронтации и необходимости сохранения добрососедских отношений, после чего пожелали приятного вечера и покинули помещение. Час спустя боты вернулись на линкор, и корабль немедленно отправился в метрополию. То, что на его борту, помимо задержанного преступника, оказались практически все сокровища музеев и весь золотой запас Новой Гааги, было делом житейским – надо же как-то компенсировать затраты на амортизацию корабельного оборудования и расход топлива. Не просто же так русским время терять – оно, кстати, тоже дорого стоит.
Преступника потом казнили через медленную дезинтеграцию, а весь мир в очередной раз понял, что никому не стоит становиться у русских на пути – чревато, знаете ли. И, хотя в том инциденте погибло не более полутысячи человек, желающих повторить опыт не оказалось. Русские никогда больше не обращались в международные суды – любого, кого они считали преступником, выдавали им по первому требованию. И нападать на русскую колонию при таких раскладах было даже не глупостью – безумием. Ну, или очень-очень болезненным способом покончить разом со всеми проблемами этой суетной жизни. Ни один пират на это не пойдет – своя шкура дороже.
По этой же причине, кстати, международные суды не любили судить русских. Дело в том, что беспристрастный суд в наше циничное время не нужен никому, кроме собственно обвиняемых. А вот пристрастно судить русских очень страшно – на суде ведь всегда адвокаты присутствуют, бесплатно предоставляемые Российской империей. Очень хорошие адвокаты, всегда в отутюженной форме и при погонах. И не прислушаться к аргументам защиты довольно сложно – адвокаты ведь всегда прибывают как минимум на крейсере, который их ожидает. А ну как не только ожидать будет? И, вдобавок, еще и транспортные расходы оплатить заставят. В смысле, за перегон крейсера туда и обратно. И компенсацию оправданному. И… Словом, невыгодное это дело – судиться с русскими.
Планета с романтическим названием Снежная была красива. Это был холодный, покрытый снегами мир, чем-то похожий на тот, где родился Соломин. Размером примерно с Землю, она находилась в сходных условиях, имела солидных размеров спутник, даже ось была наклонена почти на тот же угол. Однако планета переживала несколько затянувшийся ледниковый период, поэтому снега круглый год лежали на той широте, которая на Земле называлась средней. Фактически, комфортно жить можно было только в районе экватора, где росли густые хвойные и лиственные леса, кишащие зверьем, и где плодородная почва давала возможность снимать богатейшие урожаи. В принципе Снежная, население которой не превышало пока что полусотни тысяч человек, была пока аграрной планетой и в этом направлении развивалась. Ничего удивительного, что именно аграрному производству был отдан приоритет – без всевозможных удобных и, безусловно, необходимых в повседневной жизни предметов вроде унитаза с подогревом и встроенным ароматизатором или, к примеру, ста каналов вещания человек прожить вполне может. И неплохо прожить, кстати. А вот без хлеба, мяса и прочих вкусностей он как-то жить не умеет – начинает скучать, худеть и умирать. Почему, интересно? Наверное, от тоски.
