Созданная талантливой Урсулой одежда скорее напоминала купальники для восточных женщин: это был легкий комбинезон с юбкой до колен. Тонкий, но при этом скрывающий все, что надо скрывать, и приличный настолько, что комар носа не подточит. Не прикопаешься, с какой стороны ни посмотри! Я бы, конечно, предпочла купальник в виде пары тесемочек, но не когда в соседнем бассейне сидит муж с драконьим зрением. Потому что, уверена, ему бы понравилось.
— Госпожа Альви, — тронула меня за руку Ханна. — Вы не сказали, что в термах будет император. Мне неловко.
— Нам всем неловко, — хохотнула маркиза. — Меня при дворе за мое честное мнение давно за глаза называют женщиной без стыда и совести. — Она скопировала чей-то писклявый голос, а потом снова перешла на свой. — Но в одних купальнях с императором я еще не купалась. Даже вообразить такого себе не могла!
Я воинственно посмотрела на своих подружек.
— Я его не звала. Он тут из-за моей безопасности, но пообещал отдыхать в соседнем бассейне. Император нашему девичнику не помешает.
Их, кажется, проняло. Или сыграло то, что я все-таки императрица, потому что девушки подхватили халаты и полотенца и последовали за мной. Эх, не хотела бы я, чтобы меня пугались. Я хотела, чтобы со мной дружили. Искренне. Вот не дам я дракону все испортить!
Пока я все это думала, слегка отстала от маркизы и Ханны, поэтому вскинула голову только когда Констанс воскликнула:
— Святые драконы!
Чтобы самой замереть в благоговейном восторге. Я краем глаза уже видела строительство, но со стороны и днем. Поэтому тоже не ожидала того, что открылось моему взгляду. Под звездным небом в обрамлении артефактов-фонарей внизу расположились бассейны в форме лепестков, прямо под площадкой, на которой мы стояли. К каждому лепестку вела своя лесенка. Над ярко-лиловой прозрачной водой поднимался густой пар. Своему цвету она была обязана уникальному составу минералов и микроорганизмов. Доктор Вайт меня уже обрадовал, что лавуальские воды обладают целебными свойствами, он там вместе с императором даже какие-то пробы брал. На Земле беременным вообще запрещали сауну, но я носила огненного драконенка, и малышу было показано все теплое. Чем теплее и жарче, тем лучше!
Муж уже расположился возле бортика одного из лепестков, по ощущениям самом горячем: пара над ним было больше всего, и тут же врезался в меня драконьим взглядом. По коже тут же заскользила знакомая щекотка мурашек, которую даже на прохладный воздух не спишешь. Прохладный воздух, конечно, здесь был, но мне уже заранее стало жарко, хотя я пока не дошла до бассейна. Тем более что он костюм не надел, или не надел верхнюю часть, потому что щеголял обнаженными плечами и торсом.
Демонстративно отвернувшись, я направилась к бассейну, максимально удаленному от императора. К счастью, здесь они были немаленькими, и можно было представить, что никто не гуляет взглядом по моей фигуре. Да, хорошо, что идея с бикини так и осталась моей нереализованной мечтой, потому что даже сейчас я чувствовала себя обнаженной.
Врожденное упрямство, которое помогло мне выжить в чужом мире, не позволило передумать и сбежать. В конце концов, я действительно хотела на этот девичник, и именно в такой компании. Фрейлины у меня, конечно, душки, но лучшими подругами мы с ними не станем, а вот с маркизой и с Ханной мне хотелось дружить. Я их за этим и позвала в термы: чтобы отдохнуть и получше узнать друг друга. Остальные аристократки вряд ли бы спокойно восприняли присутствие Ханны, потому что по факту она считалась прислугой, пусть даже прислуживала самой императрице. Констанс была другой, более прогрессивной что ли, и не разочаровала меня.
— Расслабься, — посоветовала она, когда Ханна поспешно плюхнулась в бассейн. Моя помощница получила идеальное воспитание в приюте и никогда не отличалась неуклюжестью, но сегодня, кажется разнервничалась по полной программе. Хотя полуголый (или голый?) император кого угодно заставит нервничать! Даже меня. — Ты же воспитанница приюта? Значит, в тебе тоже течет кровь аристократов, возможно, даже более знатная, чем моя.
— И моя, — подтвердила я. Семья Альви приблизилась ко двору только благодаря дочери.
Ханна такого не ожидала и широко распахнула красивые глаза. А ведь она действительно отличалась от местных лавуальцев: тонкостью черт, хрупкостью, как говорят, породой. В конце концов, я никогда не видела настолько прекрасного и тем более натурального оттенка блонда, которым обладала моя помощница.
— Вы отличаетесь от меня, — выдохнула Ханна. — От вас не отказались родители.
— Это как сказать, — хмыкнула я. — Мои со мной даже не попрощались, когда меня выставили в Лавуаль.
— Зато теперь, наверное, приедут.
— Чур меня! — Если бы я была верующей, еще бы и перекрестилась. Совершенно искренне обрадовалась, когда «родители» не прибыли в числе обязательной свиты. Не знаю, что они там натворили, по какой причине попали в императорскую немилость, но меня это устраивало.
