Если честно, когда она предложила ему присоединиться к девичнику, Натаниэль сначала не поверил своим ушам. Потом разозлился. Потом восхитился. Потом разозлился снова. Его жене, которая жила с ним во дворце, такое бы даже в голову не пришло — хотя бы потому, что на следующее утро все бы рассказывали сплетни о том, что император устраивает оргии со служанкой, фрейлиной и собственной беременной женой. В целебных Лавуальских водах, призванных наполнять энергией и согревать, в том числе маленького драконенка.
Увы, Альви о слухах и ни о чем таком не подумала. Эта Альви. Ее как подменили!
Натаниэль злился не только на нее, но и на себя — за то, что согласился на такое! Надо было заставить ее сидеть в спальне вместо отдыха на источниках, но… он так же прекрасно понимал, что с этой женщиной, с этой другой Альви не получится использовать давление собственной власти. Он уже попробовал, и закончилось это испачканными сапогами, брюками и испорченной ночью. Если она чего-то не хочет, она будет сопротивляться до последнего, он это тоже отлично осознавал. Поэтому понимал, что действовать надо по-другому. Надо поступать так, как она не ожидает. Поэтому и согласился на ее «девичник», поэтому и отправился с ними.
И все это время злился еще больше. Ему, не привыкшему к отказам, казалось сейчас невероятным, что он лезет из кожи вон, чтобы завоевать внимание женщины. И кого⁈ Собственной жены! Той, которая принадлежит ему по умолчанию! Принадлежит, да не принадлежит.
Временами у него создавалось ощущение, что эта Альви как ветер: попробуй его схватить, даже обладая магией. Ускользает, хлещет наотмашь, а может быть ласковым, согревающим… Если с первыми двумя состояниями этого ветерка он уже познакомился, то третий мог себе только представить. Вот такие странные мысли теперь приходили ему в голову, когда он о ней думал, а думал о жене Натаниэль часто. На советах, во время работы в своем кабинете, перед сном, во сне, по утрам… а больше всего злило то, что теперь он не мог смотреть ни на одну другую женщину! В том самом смысле.
Если раньше ему не составляло труда сбросить напряжение с любой понравившейся ему женщиной, то теперь перед глазами стояла исключительно Альви. Исключительно ее он хотел, во всех смыслах. Сделать своей. Увидеть, как она кусает губы, с которых срываются стоны, касаться ее, клеймить поцелуями, укусами, чтобы все, и в первую очередь она, понимали, что эта невероятная женщина принадлежит ему, но…
И снова он натыкался на это проклятое «но»! С новой Альви ничего нельзя было делать помимо ее воли. Попробуй он ее продавить — и, скорее, сломает все, то хрупкое подобие перемирия, которое между ними сейчас набирало силу. Она только-только перестала смотреть на него как на врага.
Обо всем об этом он думал, сидя в горячем бассейне, который был призван расслаблять, но, кажется, его действие преувеличивали.
Про злость Натаниэль забыл сразу, как только увидел все еще хрупкую, но при этом наливающуюся из-за беременности фигурку жены в этом купальном костюме. Округлившийся животик, набухшую грудь. Изящные, округлые изгибы ее тела. К счастью, он уже сидел в одном из бассейнов, иначе вышла бы неловкость. Не то, чтобы Натаниэль стеснялся реакций своего тела, но здесь были еще две женщины. О которых он вспомнил только когда увидел, как они погружаются в воду рядом с Альви, до этого их будто вырезало из его реальности. Да и реакция оказалась весьма быстрой, как у подростка, в смысле, с такой скоростью его желание еще не наливалось.
Поначалу он пытался сосредоточиться на их разговоре, чтобы отвлечься, но Альви использовала его искру, и… закрылась от него! С ума сойти! Чтобы женщина так легко использовала магию дракона — это тоже был самый настоящий парадокс! Да, во время беременности женщина могла частично овладеть магией, но эта женщина словно родилась с ней. Просто чудеса какие-то.
А вот с ним творились совершенно не чудеса. Альви уже давно сидела по плечи в теплой водичке, Натаниэль же с трудом держался, чтобы не опустить собственные руки под воду. Такого с ним с самой драконьей юности не творилось, поэтому стоило служанке с маркизой уйти, он мгновенно поднялся из воды. По-драконьему быстро, используя магию, оказался рядом с супругой и погрузился в бассейн рядом с ней.
— Ой, — пробормотала она, оборачиваясь. — Как ты это сделал?
— Я дракон, — напомнил он больше себе, чем ей. Этими словами пытаясь отрезвить в первую очередь себя, но дракон внутри отрезвляться не хотел. Перед ним была самая желанная женщина, его Искра, и для дракона было совершенно непонятно, почему они медлят. Особенно когда аромат желания — ее, их общего желания, так силен.
Еще одно короткое мгновение Натаниэль смотрел ей в глаза, а потом в один миг сократил расстояние между ними и привлек Альви к себе. Прикасаться к ней даже через ткань купального костюма было обжигающе-горячо, а уж если с него ее снять…
Натаниэль запустил пальцы в ее волосы, собранные на затылке, выдергивая шпильки, позволяя шелковому полотну рассыпаться по плечами и спине.
