Мысль «Сядем — убью», — оформилась в моей голове и растворилась в ту же минуту. Потому что то, что мне сейчас дарил Натаниэль: это чувство безграничной свободы, драконьей мощи, это стремительное движение, от которого я перестала ощущать себя маленькой и хрупкой, словно сама стала драконицей… это было незабываемо. Неповторимо. Невероятно!
Мы пролетели к дальним горам, развернулись и понеслись обратно над лесом, над термами, над трассами и верхней деревней, над дорогой к замку… Наверное, нас видели все, но это было уже неважно. Стало совсем неважно.
Натаниэль приземлился не во дворе замка, а на просторном балконе. Правда, для дракона недостаточно просторном: хвостом он снес пару статуй, а мордой чиркнул по стене, выбивая из нее камни. Правда, сейчас мне было на это наплевать: внутри все горело, плавилось, закипало, и, хотя я подозревала, что часть этих чувств принадлежит ему, это уже не имело значения. Для него тоже — в глазах вернувшегося от зверя к мужчине императора полыхало яростное пламя.
С балкона мы вместе пробежали по коридору и ворвались к нему в комнату. Он с силой толкнул дверь, запечатывая нас внутри, а уже в следующий момент его губы снова накрыли мои. Натаниэль расстегнул накидку, скользнувшую к моим ногам, и его руки легли на мои плечи. Дракон медленно потянул платье вниз, оголяя кожу, и я вздрогнула от этого острого, столь желанного, яростного прикосновения.
Не сказать, что у меня был богатый опыт в любовных играх, скорее, совсем небогатый по современным земным меркам. Сначала неудачные отношения, затем много работы. А еще ни разу в жизни меня так не лихорадило от одного лишь взгляда мужчины! Которым Натаниэль, кажется, меня уже… любил. Этот взгляд будто оставлял огненные отпечатки на моих губах, на шее, на груди… да и под платьем тоже. Словно на мне больше не существовало множества слоев ткани. Я уже была обнажена. Полностью. Для него.
И это только взгляд! Когда же дело дошло до прикосновений, муж провел пальцами от моего уха до ключицы, у меня вырвался громкий выдох, а колени подогнулись. Я бы стекла вниз возбужденной взбудораженной девицей, которую не держат ноги, но дракон подхватил меня, не позволив этому случиться. Я столько сопротивлялась этому притяжению, что сейчас казалось, что оно хлынуло в меня сплошным потоком, сметая на своем пути хлипкую ограду последних сомнений. Эти сомнения тоже показались чем-то несущественным, неважным. Важным было лишь прикосновение его губ. Важным, влажным… Ох!
Натаниэль развернул меня к себе спиной и, покрывая неторопливыми короткими поцелуями мою шею, взялся расстегивать платье. Его ждал сюрприз: тратить полдня на застегивание и расстегивание множества пуговиц и крючков на местных нарядах я отказалась, поэтому с помощью местных мастеров «изобрела» молнию.
— Что это? — выдохнул супруг.
— Просто потяни вниз, — порекомендовала я. Конечно, у меня были платья и с крючками, но сегодня я надела это. Хорошо это было или плохо, додумать мне не позволили: чиркнула молния, и платье присоединилось к накидке на полу. А следом за ним нижнее платье. Корсеты я больше не носила по понятной причине, поэтому осталась лишь в тончайшей сорочке, которая в местной моде заменяла нижнее белье, и чулках из тонкой шерсти. Без последних я здесь на улицу не выходила, но сейчас мои щеки вспыхнули, потому что чулки хоть и были симпатичными, но явно не эротичным бельем.
Натаниэлю, кажется, было плевать, насколько эротична или неэротична моя одежда, он то продолжал раздевать меня, то останавливался, привлекая меня к своей груди, целуя и покусывая нежную кожу шеи. То торопливо, то замедляясь, словно хотел растянуть удовольствие, а может, как и я, пытался утихомирить рвущееся на волю пламя. Не знаю, какие ласки и поцелуи заводили сильнее, заставляя хотеть большего: нежные, едва ощутимые или властно-уверенные, когда под его пальцами вспыхивали пожары даже через ткань сорочки.
Я охнула, когда он подхватил меня на руки и понес к кровати.
— А дальше? — вскинула я бровь, когда оказалась лежащей на спине на прохладном покрывале. В замке по-прежнему топили будь здоров, но, видимо, сейчас моя кожа нагрелась так, что по температуре могла посоперничать с огнем из камина.
— Дальше? — удивился муж. Мой вопрос как раз застал его на моменте, когда мы остались примерно одинаково обнаженными. Или одинаково одетыми.
— Мы же не будем делать это в одежде? — поинтересовалась я, приподнявшись на локтях.
— Раньше ты не любила… — начал Натаниэль и осекся, решительно качнул головой. — Нет, не будем.
