Он стянул через голову рубашку, представая передо мной во всей своей брутальной чувственности. У меня даже в горле пересохло от волнения и от того, насколько мне достался мужественный дракон. Все мысли из головы повылетали, я даже не успела возмутиться, что меня сравнили с другой Альви, которая… Что она там делала или не делала резко стало неважным, когда муж окончательно избавился от всей одежды, оказавшись передо мной в самом первозданном виде, который только можно придумать. И там было на что посмотреть: например, на его желание, размер которого я успела ощутить еще тогда, в бассейне, а теперь получила возможность увидеть и оценить. Надеюсь, с пламенем искры приходит и возможность это в себя вместить, потому что у драконов достоинство, кажется, больше, чем у простых смертных!
Но полюбоваться собой супруг не позволил, как и задуматься о чем-либо еще, мгновенно навис надо мной с горящими пламенем глазами, с вытягивающими в вертикаль зрачками, напоминающими мне, кто здесь истинный хищник.
Натаниэль не станет моим первым мужчиной, но моим первым драконом, поняла я. Почему-то эта мысль не напугала, а наоборот взбудоражила еще сильнее, плеснув желанием ощутить тяжесть его тела, а его самого в себе.
Раздался треск ткани — и я лишилась одной из своих сорочек, между прочим, привезенных из столицы. Она развалилась на две части, а я почувствовала себя бабочкой, которая наконец-то развернулась из своего кокона.
— Какая же ты красивая, — простонал Натаниэль, впиваясь взглядом в мою обнаженную кожу.
— Не пытайся проделать тот же трюк с чулками, — хмыкнула я. — Они из волшебной шерсти, их нельзя порвать.
— Значит, зубы им не страшны, — лукаво усмехнулся он и, быстро сместившись вниз, зубами потянул край чулка вниз.
Мы смотрели друг другу в глаза, и меня всю перетряхнуло от этого зрелища. Кожа загорелась и стала чувствительной-чувствительной, причем не только в местах, где меня касался муж, но и везде. Я вся стала сплошным сгустком огненной чувственности!
— Я больше не выдержу этой сладкой пытки, — простонала я, потянув его наверх. — Иди ко мне!
Если до этого наши поцелуи были нежными, то сейчас это больше напоминало схватку, когда каждый из нас пытался захватить в плен другого. Но при этом мы будто оба понимали, что самый верный способ выйти победителем из этой битвы — сдаться на волю собственных чувств. Сгореть в этом огне и возродиться заново.
— Хочу тебя! — не то попросила, не то потребовала я, едва оторвавшись от его губ.
— Не могу отказать своей императрице, — хрипло ответил Натаниэль, располагаясь между моих бедер и толкаясь вперед.
Первое проникновение получилось острым, не болезненным, но ощутимым, даже несмотря на то, что я хотела этого дракона так, как ни хотела ни одного мужчину. Но он был большим, а я нестерпимо узкой. Натаниэль тут же замер, закусив губу так, что она побелела от напряжения, позволяя мне привыкнуть, а затем качнулся. Назад и снова вперед. Тягуче-медленно, осторожно. И от этой осторожности захотелось выть. Драконом. Потому что она не могла удовлетворить мой голод.
Поэтому я закинула на него бедра, обняла ногами за талию и руками за шею, подаваясь вперед и сама целуя моего дракона в губы. Задавая ритм, которого мне хотелось. Которого я больше всего жаждала. И во мне словно сломалась какая-то запирающая печать, потому что внутри будто раскрылся огненный цветок. Меня снесло желанием такой пламенной мощи, что я запрокинула голову и заметалась по подушкам. Не сразу до меня дошло, что это не мои чувства, а чувства Натаниэля и его дракона. Хотя, возможно, наши общие. И это было чем-то невероятным. Будто мы не только телами соединились, а душами.
В какой-то момент он потянул меня на себя, и мы оказались сидящими друг напротив друга. Я тонула в его драконьем взгляде, который затягивал меня глубже и глубже. А пламя во мне раскручивалось сильнее и сильнее, рискуя затянуть нас в огненный смерч чувственности. До тех самых пор, пока сладкая вспышка внизу живота не растеклась импульсами по всему телу.
Я закричала от этого наслаждения, равных которому никогда в жизни не испытывала. Не знала, что такое вообще можно испытать. Что я вообще так могу. Чувствовать, отдавать себя без остатка и получать гораздо больше в ответ. Натаниэль стиснул меня в объятиях, со стоном присоединяясь ко мне в этом удовольствии.
Мы рухнули на смятое покрывало, но он так и не разжал руки, словно опасался, что я захочу сбежать. Вот только я даже если бы захотела, наверное, не смогла бы. По телу все еще прокатывались волны наслаждения, и я не была уверена, что меня удержат ноги. Все что я сейчас могла, так это хватать губами теплый воздух.
— А ты любишь командовать даже в постели, — рассмеялся император после того, как мы немного пришли в себя.
Мои щеки снова порозовели, в который раз за этот день. Раньше я на таком себя не ловила. Но я бы была не я, если бы не ответила:
— Тебе же понравилось!
Глаза Натаниэля вновь опасно вспыхнули, будто и не было так горячо и сладко между нами пару минут назад.
