Сиюминутный приступ паники охватил Дэвиса и исчез, оставив после себя легкую досаду. Нет ничего отвратительней ожидания. И тут же мысль, вызвавшая беспокойство: так ведут себя только сильные демоны, у которых в запасе…
Она отошла от зеркала и сделала шаг к пентаграмме. Она пока не пересекала нарисованной кровью черты, но если Дэвис правильно оценил ее способности, то линия для нее - не больше чем досадная помеха, отнимающая часть силы. Но и только.
Маленькие ступни с ярко-красными ногтями чуть угрожающей формы, крепкие икры, бедра - плавный изгиб, сужающийся к талии, небольшие, в форме яблока груди с красными кругами сосков, округлые плечи и пугающие своей хрупкостью руки, с ногтями в цвет сосков. На черном лице выделялись губы - такие же яркие, как акценты сосков и ногтей.
Сначала Дэвису показалось, что она стоит с закрытыми глазами, но стоило ей подступить к кругу света, он разглядел - черные белки? - пусть будут черные белки, сливались с темным цветом лица. Дэвис мысленно отметил: человеческая личина, а не поймешь куда смотреть. Даже в волосах, белыми змеями свернувшимися на голове - и то, было больше смысла, чем в черных - теперь уже абсолютно черных глазах.
Время шло. Она стояла у черты. Ее голова склонилась набок. Она изучала его. Не торопясь.
Волна легкой, даже приятной боли, начинаясь от пальцев ног, прошла по телу и закончилась в голове. Разминка? Предупреждение? Боль отступила, повергнув Дэвиса в состояние, близкое к волненью. Сознание поспешно метнулось к самому краю, ожидая сигнала, чтобы оставить тело наедине с болью. Дэвису достаточно было доли секунды, но если Она настолько сильна, насколько производит впечатление, боль может обрушиться так внезапно, что достаточно и той доли, в течение которой им придется существовать вместе, чтобы проиграть в смертельном спарринге.
Заранее? Уйти заранее? Дэвис мысленно улыбнулся, но на его лице не отразилось ничего. Видимо, эту цель Она и преследовала. Он должен быть начеку. Успеет. Наверное.
Как Дэвис и предполагал, Она спокойно перешагнула линию пентаграммы. И в то же мгновение на него обрушилась боль третьей степени. Та, что по градации носила название “сильная боль”. Сердце сделало толчок и забилось как птица, сумасшедшая птица, внутренности скрутило узлом, и тело прошиб холодный липкий пот. Дэвис все это знал, но ему хватило времени, чтобы поспешно отступить. Вот теперь они на равных: время одинаково работает против. Взглянув на себя со стороны, он в который раз пожалел хрупкое тело. Что за жизнь, видеть, как мучается твое несчастное тело! Сколько сил потом уходит на восстановление! Но кто же спрыгивает с бегущей галопом лошади? Да еще если за тобой плотной стеной скачет табун озверелых жеребцов.
-Вернись, - голос ее пронзительно женственный, с легкой хрипотцой, - я не буду тебя мучить.
Скажите пожалуйста, какая экзальтированная особа! Производит такое сильное впечатление, а использует такой дешевый прием! Как это сочетается? Хочешь поиграть, Черная прелесть? Отчего же, давай поиграем!
Там внизу, Дэвис старательно делает вид, что растерялся. На его взгляд, выражение растерянности, почти проступившее на его лице, эти чуть нахмуренные брови, остановившийся взгляд - удалось ему на славу. “Грех не воспользоваться предложением, но как можно быть уверенным?” - читалось на его лице. Если она решила, что работает с начинающим мастером, легче будет ее покорить. Интересно, на что она способна? Или лучше так, есть ли у нее то качество, которое он так безуспешно искал? Именно из-за отсутствия необходимого потенциала, Игра, которую он затеял, вырисовывалась в неопределенном свете. Но эта особа приняла личину женщины…
-Хорошо, - Дэвис, наконец, устремил на нее подозрительный взгляд. - Я вернусь, если ты назовешь мне свое имя.
Она хрипло рассмеялась. Белые скрученные змеи волос развернулись и упали ей на плечи. Ее реакция окончательно убедила Дэвиса в том, что она сделала “правильный” вывод: сидящий перед ней мужчина - дилетант.
-Назвать тебе свое имя, значит, отдать себя в твои руки, - ее черные глаза блеснули в сумраке. - Разве вас не учат этому?
-Но я думал, мы договорились, - Дэвис внизу выглядел разочарованным. - Я возвращаюсь, а ты назовешь мне свое имя… Или лучше наоборот, ты…
-Тебе, конечно, лучше наоборот. Но я предпочла бы услышать от тебя другое.
-Что?
-Для начала - вернись. Только так мы договоримся.
По мнению Дэвиса, такое поведение выглядело чересчур прямолинейным. Он бы вполне простил это невзрачному демону, в чьем ведении творить мелкие пакости, но такой экстравагантной особе непростительно позволять себе очевидные промахи.
-Я вернусь. Скажи мне, что ты предполагала от меня услышать?
-Скажу. Как только ты вернешься.
-Даже не знаю… Но я же должен как-то тебя называть…
-У тебя есть любимое имя, женское?
Дэвис усмехнулся. Там, внизу, тело обрело состояние относительного покоя и задышало ровнее.
-У меня есть…
-Назовешь?
Почему бы и нет?
-Вилена, - Дэвис улыбнулся.
-Пусть будет Вилена. Так и называй меня.
