Во дворе, под проливным дождем метались тени. Шум стоял невообразимый: душераздирающе орали кошки, гремел гром, слышался звон металла и крики людей. Хуже всего, что не видно было ни зги. В темноте, лишь изредка озаряемой светом молний, Лорисс приходилось двигаться на ощупь. Струи дождя хлестко били по лицу. Одежда скоро намокла, и мало того, что плотно облепила тело, так еще и сковывала движения. Мокрые волосы упали на лоб, и Лорисс приходилось то и дело убирать их с лица.
То, что рухнуло на Лорисс сверху, не имело человеческого облика - огромная черная кошка. В темноте ярко горели злобные глаза. Хорошо еще, что Лорисс успела интуитивно пригнуться, иначе кошка попросту сломала бы ей шею. Сбитая с ног, Лорисс по возможности быстро откатилась в сторону. Она едва успела встать и вытащить меч из ножен, как кошка бросилась на нее. Подняв перед собой меч, Лорисс вонзила его в черную тень. Вытащить клинок она не успела. Огромная кошка, прихватив с собой оружие, рухнула на бок. В это время сверкнула молния, и Лорисс этого света оказалось достаточно, чтобы разглядеть рукоять меча. Она схватилась за навершие двумя руками и с силой рванула клинок. И тогда кошка закричала. Она закричала так, как мог бы кричать грудной младенец: пронзительно и жалобно. Превозмогая дрожь, Лорисс разглядывала поверженное тело, но оказалось, что бой еще не кончен. Черная тень бросилась на нее снова, но уже тяжело и неуклюже, как обреченное на гибель животное. К своему счастью, Лорисс ожидала нечто подобного. Короткий рубящий удар - и меч застрял в шейных позвонках. Лорисс пришлось наступить кошке на голову, чтобы вынуть клинок.
Шум дождя, свист ветра, крики людей и кошек слились в один протяжный вой. Рядом с постройкой для скота было светло. При свете, падающим из окна, Лорисс разглядела Глеба, который отбивался сразу от двух кошек. У одной правая лапа висела на одном сухожилии, но потерявшая всякое представление об опасности, обезумевшая от запаха своей и чужой крови, кошка снова и снова бросалась в бой. Ее Лорисс и взяла на себя. Памятуя о прошлом, она не стала дожидаться, пока кошка соберется для очередного броска. Страшный удар обрушился ей на шею, разом перебив позвонки. И как раз вовремя.
-Виль! - Глеб тяжело дышал. По его лицу тек дождь вперемешку с кровью. - Лавелия - вон в том сарае. Дуй туда, помоги Бажену. Постарайтесь ее вытащить. Потом к воротам, Далмат уже там. Лазарь в конюшне, может, успеет вывести коней, пока крыша не обрушилась. Беги! Я прикрою вас!
В окнах сарая полыхнуло, и Лорисс поняла: то, что она поначалу приняла за свет лучины, зажженной у окна, на самом деле было пожаром. То горел сам дом. Оглушительно лопнули стекла. Из окна вырвался столб огня, и под проливным дождем зашипели искры. Лорисс невольно оглянулась, ожидая, что во дворе станет светлее, но мятущиеся языки пламени только усугубили непроницаемую черноту ночи.
Поворачивая за угол сарая, Лорисс разглядела кошку. Со стрелой в боку, та крадучись приближалась к Глебу.
-Глеб! - что было силы крикнула Лорисс. - Сзади! - и мельком заметила, что Глеб ее услышал и обернулся.
У высокой бревенчатой постройки, по всей видимости, служившей зимним загоном для скота, отбивался от кошек Бажен. Длинные руки так и мелькали, нанося удар за ударом. Но кошек было не остановить. Откуда-то бежали все новые и новые тени.
-Виль! - Бажен хрипел. Левая половина его лица была залита кровью. Из разорванной на груди кожаной куртки выглядывала окровавленная рубаха.- Там Лавелия! Вытащи ее оттуда! Дверь закрыли, суки! Я дождусь вас, если…
Но Лорисс его уже не слушала. Она бежала к двери.
Бажен ошибся: дверь оказалась не заперта. Лорисс навалилась на нее плечом. Немного усилий, и дверь со скрипом открылась. Чтобы через мгновение с грохотом, способным соперничать со звуком грома, закрыться за ее спиной.
Сжимая в руках меч, готовая сражаться до конца, Лорисс ворвалась в сарай… И оторопела. В сарае царили тишина и покой. Ни единый звук не проникал сюда со двора. Как будто не было ни дождя, ни кровавой схватки, ни криков кошек. Теплый свет свечей озарял пол, застланный скошенной травой. Умиротворяющее, по-домашнему ласковое тепло приняло Лорисс в свои объятия. На подстилке из Сон-травы, чей дурманящий аромат способен был свести с ума, лежала Лавелия. Свет от свечей, стоявших на подставке, окрашивал ее лицо в радостный розовый тон. Глаза ее были закрыты, грудь мерно вздымалась.
Запах кружил голову и путал мысли. Приглушенный свет творил чудеса с окружающим пространством. То, что находилось рядом со свечами и должно быть освещено более остального, напротив - терялось в темноте. И наоборот. То, что отстояло от колеблющегося пламени, оказывалось высвечено неожиданно ярко. Стены утопали во мраке, в то время как на потолке отчетливо виднелись стыки в бревенчатой крыше. Лорисс так и не могла разглядеть, как ни пыталась, на чем стояли свечи, зато она ясно видела спокойное лицо Лавелии. Девушка лежала на полу. Пышная подстилка из сухой дурманящей травы слегка колебалась, в такт ее дыханию.
