Еще в одном месте находились предметы или, может быть, окаменевшие существа, даже не знаю, как это лучше назвать, невозможно точно определить, что же это такое, но сразу вспомнилось что-то тоскливое, безнадежное и очень страшное, такое, что можно только увидеть в кошмаре, в детстве, когда болеешь. Я не могла и не хотела вспоминать, чем же это может быть, только какой-то холод прошел по спине, как будто кто-то из этих неживых созданий подкрался и положил на плечо ледяную отвратительную лапу. Быстро отведя глаза от этого места, увидела людей, подходивших к лестнице. Они смотрели очень дружелюбно, даже махали руками и кричали что-то приветственное. Я спустилась еще на десяток ступенек и стали слышаться и другие звуки — скрип тележки, плеск воды, голоса переговаривающихся людей. Появились запахи — жареной рыбы, сладких пирогов.
Здесь все — вроде и настоящее, и все же такое чудное, непонятное, и очень почему-то похожее на декорации. Внизу, около лестницы, росли фруктовые деревья, уже чувствовался аромат зелени и плодов. Но все равно яблоки и сливы были похожи на нарисованные, слишком они были большие и яркие. Представилось — стемнеет, а над крышами взойдет круглая луна, которую сделают за темной тканью неба из лампы осветители. И солнце, которое я увидела на ярко — голубом небе, тоже казалось лампой.
Когда я сошла с лестницы на траву, ко мне подбежали сразу несколько людей. Одеты они были в старомодную одежду, как одевались лет двести или сто назад. Все смотрели на меня с любопытством.
— Позвольте узнать, давно ли вы здесь? — спросил один из жителей этого странного мира. Слова он произносил с непривычным выговором, наверно, так говорили очень давно, тоже лет двести назад. Я показала рукой на лестницу и вверх.
— Я лежала в лазарете. А потом одна стена вдруг пропала и появилась вот эта лестница. Видите, вон там — комната, печка чуть — чуть видна.
К нам подходили другие, также непривычно одетые люди, смотрели на меня и вверх, на то место, где я видела лестницу. Потом тот же, кто начал разговор, сказал:
— Что-то вы путаете, любезная барышня, никакой лестницы тут нет. И наверху ничего нет, кроме неба. Многие из нас тоже спускались по такой лестнице, но она сразу исчезала — таинственным образом, так же непостижимо, как появлялась, и сейчас я тоже ничего не вижу.
Я обернулась — нет, все так же: одновременно видна больничная палата и лестница, соединяющая ее и этот край. Но, судя по всему, ни один из здешних жителей ничего не видел, потому что все непонимающе глядели на то место, куда я показывала им. Еще один из местных обитателей подошел ко мне и грациозно поклонился, сняв шляпу.
— Итак, вы тоже присланы сюда и теперь будете жить вместе с нами, в нашем городке. Пойдемте, выберем вам домик, какой понравится.
— Спасибо, вы очень добры, — как можно вежливее ответила я, — но жить здесь я не буду, а вернусь обратно, потом, когда все у вас здесь увижу. Но, конечно, с удовольствием посмотрю, как вы живете.
— Никому из нас не удалось вернуться обратно, — покачал головой мой собеседник. — Неважно, как мы попадали сюда — по лестнице, или через дверцу, которая появилась внезапно в стене, или как-то еще.
Я посмотрела на окружавших нас людей, которые тоже грустно вздыхали или согласно кивали головами. Теперь я повнимательнее смогла разглядеть их одежду. Одеты они были очень хорошо, но так, будто все это — театральный реквизит, к тому же, из разных спектаклей. Короткие штаны и длинные носки, жилетки и рубахи с пышными рукавами и открытым воротником — как было в моде лет двести назад. Практичные куртки или плащи, длинные темные брюки по современной моде. Некоторые — в напудренных париках, как не носят уже лет десять — двадцать. И женщины тоже одеты были кто как. У некоторых — современные платья, без излишних украшательств, с длинными прямыми юбками, у других — пышные юбки, рукава до локтя, множество кружев… Но при этом вещи из совсем разных времен могли сочетаться, как, например, рубашка с пышным жабо и простая жилетка, наподобие тех, какие надевают по выходным дням и праздникам лавочники или богатые крестьяне. И шляпки, почти у всех девушек, были такие, какие я только в книгах или на портретах видела, и тоже совсем разные, например, что-то наподобие кружевного чепца, с множеством высоких оборок, идущих в два — три ряда; другая девушка носила скромную темную шляпу, завязанную прозрачными лентами, а еще одна надела шляпку, украшенную искусственными виноградными ягодами и листьями. Наверно, здесь было много самых нарядов, и каждый носил то, что ему нравилось. Разглядывать это было чудно, но я старалась не смотреть в упор, чтобы не быть невежливой.
— Меня зовут Оронт Нельти, — представился тот, кто предложил мне выбрать здесь жилье.
— Значит, некоторые из вас тоже слезали по лестнице? — спросила я его.
— Да, или открывалась дверца, вот тут, — Оронт показал на стену. — Сейчас ее нельзя увидеть.
Но я увидела эту дверь — железную, с чудным узором. Ручки или задвижки у нее не было.
